Иоганн ван Роттенхерц – охотник на монстров

Трахни служанку. Или своего хальста за бороду потаскай, я видел, как он стянул серебряную вилку. Только уберись отсюда. Богом прошу. Да, мальчик кричит, корчится, да, ему больно. И да, сейчас ты не можешь ему помочь. И длишь агонию, мешая мне сосредоточиться. Думаешь, это легко?! Да нихера, впервые вижу такое сильное некропоражение. Все, все я сказал. Иди». Алмарец знал, что охотник на нежить прав, но уходить не хотел, ему казалось, что, если он уйдет – проиграет, бросит ребенка на произвол судьбы, лишит сил бороться.

– Приветствую, герр маркиз, все благополучно, всего лишь часть рабочего процесса. Не могу сказать, что вашему мальчику ничего не угрожает, но он в надежных руках. Брат Маркос знает свое дело, – охотник ухмыльнулся уголками губ. – Ему ведь благоволит Единый.

– Славно, – облегченно кивнул младший, правящий де Люмино, осознавая, что ему не придется разнимать двух профессиональных убийц.

– Я, похоже, немного перенапрягся, – Иоганн закашлялся, слова давались тяжело, за три бессонные ночи его болезнь неприятно прогрессировала. – Нужно немного передохнуть и развеяться.

– В таком случае, позвольте предложить вам чашку кофе и компанию, – голос Виктора сделался немного заискивающим, почти просящим. Как никогда он производил впечатление человека, который хочет, чтобы «все было хорошо».

– Изрядно вам благодарен, – откликнулся ван Роттенхерц.

Они двинулись по галерее, Иоганн ступал подчеркнуто степенно из-за трости и больной ноги, маркиз так же, из-за неудобных шлепок.

– Что там наш мальчик? – вопрос был задан обыденно, как осведомляются о здоровье немного приболевшей тети дальнего пошиба, но высказав его маркиз весь сжался, будто спрятался в панцирь.

– Ничего не могу говорить, – откровенно ответил Иоганн. – Вы не ваша супруга, должны понимать – дело сложное. Я видал и более простые случаи, приводившие к печальному финалу. Иногда – даже ужасному.

– Да, да, всецело на вас полагаюсь, – Виктор энергично закивал, чуть не подпалив клокастую бороду о свечу.

Остаток пути прошел в тягостном молчании. В зеленой гостиной, драпированной шелком цвета летнего луга, им подали кофе, Иоганну напополам с коньяком. Все это время поэт в чине правителя окрестных земель мялся, смущался и страшно хотел что-то сказать. Горячий напиток развязал ему язык.

– Вы знаете, у меня уже есть наследник.