Спальный район

Тогда, наконец, он отлипал от окна, отходил в глубину комнаты и как был, в свитере, штанах и носках, нырял в постель, плотно укрывшись двумя одеялами.

В последнее время Фархад замечал, что по пустым бирюлевским улицам вроде бы кто-то бродит. Бывало по мостовой, бывало по тротуару. Но он совсем не пытался вдумываться в это. Зрение у Фархада с годами стало неважнецкое, да и слишком высоко он находился, чтобы как следует разглядеть, что там за человек шастает по ночам. А может, кстати, и не человек вовсе, кто это знает…

Да и вообще уверенности у него не было, могло ведь и показаться.

Тоже ведь случается…

А если, допустим, и вправду какой-то там муравейчик ползал иногда в самом низу, ну и что такого?..

Фархад предпочитал обо всем этом не думать. Мало ли кто и зачем шляется по Бирюлево. У него своих забот хватало. Слишком много в этой жизни было вещей, с которыми приходилось иметь дело, хотел он того или нет.

Так что если Фархад Нигматулин и замечал какое-то движение внизу, то просто следил за тем муравейчиком равнодушным взглядом и, как только тот исчезал из поля зрения, тотчас же о нем забывал.

1. Девочка

Нынешней осенью Ефиму Валерьевичу Курочкину что-то не спалось. Все чаще торчал он поздним вечером на своем застекленном, отапливаемом масляной батареей балконе, покуривал любимую «Приму», верность которой сохранял уже лет сорок, и с привычным раздражением прислушивался к доносящемуся из спальни мирному храпу жены, Людмилы Борисовны.

Так и теперь, во втором часу ночи, Ефим Валерьевич, одетый в поношенную бежевую пижаму, тоскливо переминался на месте, делал короткие неглубокие затяжки и хмуро поглядывал вниз.

Отсюда, с семнадцатого этажа второго корпуса двадцать восьмого квартала, была видна почти половина Бирюлёва, в котором Курочкины проживали со дня его основания.

Пейзаж, открывавшийся перед ним, далеко не радовал Ефима Валерьевича. Вокруг, насколько хватало глаз, уныло возвышались такие же серые безликие башни-прямоугольники, как и его собственный дом.

Улицы, аккуратно разделявшие эти прямоугольники на микрорайоны, были сейчас совершенно пусты. Над ними вытянули серебристые змеиные шеи фонари, причем одиннадцать из них, как быстро подсчитал Курочкин, не горели.

Фонари эти высокомерно выхватывали из мрачной темноты холодные, желтоватые круги света, в которых виднелись, казалось, навсегда застывшие вдоль тротуаров машины.

Неожиданно балконное стекло тревожно задрожало, в него мелкой крупой злобно сыпанул дождь.