Напряжение растет

Странное противостояние длилось не больше пяти минут – да и боролся ли кто-то с той стороны? Завершилось все тем, что Пашкин отец одним движением развеял щит, довольно потянулся на месте и обернулся к сыну, сияя улыбкой.

– А у меня телефон сожгло, – невпопад буркнул Пашка.

– Все сожгло, – удовлетворенно добавил отец. – Все телефоны, камеры, регистраторы. Всю технику в округе. И это очень, очень хорошо! – с воодушевлением завершил он.

– Почему? – искренне удивился сын.

– Потому что это значит, что виновник наших бед есть.

Глава 3

Неслышно провернулся ствол, высвобождая последний виток резьбы. Оружие аккуратно, без единого звука, легло на стол, коснувшись полированной гранью мягкой поверхности расстеленной бумаги, освободило пальцы для внимательного и вдумчивого выбора патрона. Идентичные на вид, из одной партии и одного материала, они были совершенно разными по ощущениям – только один из пяти показался достойным выстрела.

Патрон занял надлежащее ему положение. Чуть прищуренный взгляд легко отыскал затылок цели. Совместить линию прицеливания. Глубокий вздох, тело расслабленно. Выдох. Резкий крик.

– Ай!

– Ян, последнее предупреждение!

– Марья Степановна, это не я! – полный негодования голос плеснул по классу.

– Еще раз повернешься – два за экзамен.

– Это Максим плюется бумажными шариками!

– Что-о? – возмущенно оскорбился я, одновременно воссоединяя ствол шариковой ручки с колпачком.

– Это ты сделал! – взбеленился Ян, доставая из пышной гривы волос скомканный в плотный комок патрон из листка бумаги и демонстрируя его классу.

– Я писал изложение по жизни и творчеству Антона Павловича Чехова! – дрожащим от негодования голосом поведал классу и экспрессивно махнул рукой.

– А это тогда что такое?!

– Тебе виднее, это твои волосы.

– Да ты-ы… Да я тебя-я! – зарычал Ян, дернулся ко мне и неловко зацепил соседку локтем.

– Дуэль?

– Д-да!!! – поднявшись из-за парты, выплюнул он.

– Ну и отлично, – улыбнулся я ему и виновато поклонился его очаровательной соседке по парте. Та смущенно фыркнула и отвернулась.

А мне соседки не досталось, увы. Да и парта – последняя, хоть центральный ряд. Зато все затылки недоброжелателей как на ладони.