Женская интуиция

Уставился взглядом на место, где еще несколько часов назад стоял, согревавший его сердце, сейф. Отпихнул ногой кобеля и в отчаянии схватился за голову. Ева тоже несколько секунд молчала, будто скованная страхом мумия, а потом ее прорвало:

– Сколько раз, Мотя, я тебе говорила, сколько раз просила, чтобы установил сигнализацию, – слезы навернулись на ее глаза. – Ты, как глухой пень, все твердил: потом, да потом. Вот те и суп с котом. Не забывай, что женщина всегда права. Были состоятельными, жили, как нормальные люди, все нас уважали и ценили, а теперь в один миг стали нищими.

Пустили нас по миру … Сколько лет копили, во многом себе отказывали…

– Эх, Евочка, сладкая моя девочка, – запричитал супруг. – Знаю, что ты очень утонченная, впечатлительная и ранимая натура, но не впадай в истерику, держи себя в руках, не давай волю своим бурным эмоциям. Трезво смотри на события и вещи.

«Однако, прозвучало довольно редкое сочетание «сладкая и непорочная», Обычно понятия «сладость и порок» неразделимы, – подумала Озерская.

 – Слишком театрально, искусственно и фальшиво. Будто они сговорились и стремятся разыграть сцену, чтобы убедить меня в прочности своих семейных уз. Похоже, утратили чувство меры, этикет, если открыто говорят о деликатных отношениях».

– Не дал Бог мужу ума, считай калека, – несмотря на миролюбивый тон супруга, Ева продолжила обострять ситуацию.

Озерская заметила, как Черпак напрягся, с трудом сдерживая себя, но последняя фраза переполнила чашу его терпения.

– Еще неизвестно, кто из нас калека? Перестань скулить, прибедняться, – грубо оборвал он жену.

 – В сейфе даже ломаного гроша твоего не было, все мои сбережения. Ты жила нахлебницей, приживалкой…

– Я, я, значит, нахлебница? Дождалась за любовь и ласку благодарности, – от негодования захлебнулась Ева, вытирая ладонью повлажневшие глаза. – Мотя, ты неотесанный мужлан, ведешь себя, словно похотливое животное…

– Молчать! – угрожающе приказал Матвей и процедил сквозь зубы. – Сколько раз я тебя предупреждал, чтобы при посторонних лицах ты меня не называла этим пошлым мещанским именем Мотя.

Я к твоему сведению, Матвей Елисеевич. Еще раз заикнешься, изобью, как сидорову козу.

– Руки коротки! С этого момента я для тебя, не Евочка, золотая девочка, а Ева Марковна, прошу не забываться! – гордо заявила она и обратила свой взор, то на Озерскую, то на Коржа. – Вы будете свидетелями. Слышали, как он мне угрожал? Зафиксируйте этот факт в своем протоколе, а я подпишу.