Из ветра и огня

Все никак не могу: надышатся утром сырым ветром, напоенным туманом, насмотреться на зеленые сосны и ели, что прячутся под снежными перинами, налюбоваться на ласковый закат,– Нобар мгновение молчал,– Я скажу по секрету, есть у меня на примете спутник в Нижнем Лесу и человек тоже есть. А уж если я решил спасти подземный город, то сделаю.

– Так. А в чем ваше дело?– спросил гном.

– Помочь. Мне ничего не нужно,– молвил Нобар.

– Добро,– кивнул гном,– Завтра буря стихнет, и снега с утра чистить вплоть до обеда.

Сугробов навалит по самое не балуйся. Угодишь в такой и выбраться не сможешь.

– Ваш народ, Уфретин, трудолюбив. А что до снега на улице,– Нобар обернулся и посмотрел в окно (которое совсем замело),– Скажу, что завтра будет ясно и морозно. А солнце засветит ярко. Не пропустите его первых лучей.

– Да о чем говорим? Когда я не поднимался с постели с первыми лучами?– возмутился Уфретин,– Завтра с утра полно дел. Спать мне некогда. Но поговорить со странником из дальних краев редкая удача.

Расскажите мне откуда вы? Где родина?

– Я скажу. Но обещайте меня больше не расспрашивать. Я измотан ходьбой и непогодой.

– Добро,– согласился гном.

– Моя родина далеко. На юге за горами и лесами, за реками и озерами. Так приключилось, что я решил освободить гномов. Эта забота теперь на моих плечах. В каких местах я не оказывался бы, я всегда помню о своем доме. Нигде больше я не знаю такого чистого неба и яркого солнца. Нигде не дуют столь вольные ветра, нигде не зеленеют травы весной, так как у меня дома.

Там навеки останется мое сердце. Туда я стремлюсь всей душой,– Нобар провел рукою по глазам,– Но не сейчас. Хороши же мы будем, если станем отворачиваться от своего долга.

– А по какой такой причине целый город околдовали? На что такое злодейство?

– Порой, чтобы дурное случилось, довольно чтобы добро сидело сложа руки. Но это не ответ. Я не знаю причины и не знаю, кто это сделал.

– А как вы намерены освободить их от недуга, коль скоро нет волшбы, что избавила бы Налдерет?

– Я не все могу рассказывать.

Я должен быть осторожен. Есть у меня и недруги.

– Неужели кто-то может мешать благородному делу?

– И много. Но не станем поминать их перед сном.

– Коли я обещал, так на боковую,– закряхтел гном.

Самым согласным был Татоня. Кот потянулся, когда Нобар встал с кресла, а затем свернулся в клубок и снова заснул. За стенами домика шумела пурга, порой так завывая, что Татоне становилось страшно.