КЭТИ (часть первая)

Тот, белее мастерклассовской гуаши, пыхтя топтался на одном месте, в свежевыстиранных супругой синеньких носочках и уже держал на вытянутой руке свои блестящие туфли.

– Виктор Борисович Ченобата, шестидесятого года рождения, летом восемьдесят второго, вы в составе комсомольского отряда дружинников, при патрулировании улиц Ленинского района, в вечернее время, наткнулись на Полежаева Николая Фёдоровича, шестьдесят первого года рождения, – она кивнула на второго смущённого собеседника, – который, в нетрезвом виде задремал на травке газона в сквере, возле кинотеатра им.

Горького. Затем, вы, пропустив своих товарищей вперёд, присели возле спящего студента и, воровато озираясь, в наступающих сумерках, сняли и присвоили его блестящие туфли, так?

– Так… – еле слышно пролепетал Виктор Борисович.

– Передайте обувь Полежаеву.

Далее следует немая сцена передачи, потная дрожащая рука начальника, смущённое лицо получателя, какая-то вата в воздухе, нелепый бардак на столе, автомобильные гудки на улице, за окном, всё как во сне.

– Виктор Борисович, к вам посетители!.. – нарушив паузу, раздался голос проснувшейся секретарши, из прихожей…

– А-а-а, – тихо отозвался из своего угла Виктор Борисович, он сосредоточено топтался в носочках и приходил в себя.

– Ну что же, нам пора, – заключила юная авантюристка, – вы со мной? – она обернулась к Полежаеву.

– Да, да, – ошарашено кивнул он.

– Тогда захватите вон ту коробку и мягкого котика, этот артефакт нам пригодится.

2.

 Они прошли мимо секретарши. Постойте, постойте, выносить здесь ничего нельзя. Мимо посетителей, по лестнице, по холлу, мимо классического вахтёра, мимо стандартной уборщицы, тёти Маши, прямо в зелёное летнее утро. И далее… по тротуару Ленинского района.

– Теперь, до свидания, Николай Фёдорович…

– Постойте, постойте, мы ещё увидимся?.. мы даже толком не познакомились… меня зовут Николай…

– Фёдорович, – со смехом подсказала девушка.

– Ну да, – согласился Полежаев, – расцветали яблони и груши, поплыли туманы над рекой, – пел разноголосый детский хор на утреннике за оградкой, – а вас?

– Катюша, это же очевидно, – она насмешливо посмотрела на Полежаева.

– Катюша, – глупо повторил Николай, – очень приятно.

– Мне тоже, – повела плечиками Катя.

Разумеется, она была симпатичная, и даже очень. Большие глаза, брови вразлёт, маленький вздёрнутый носик, острые скулы, пухлые губки, вьющиеся волосы, такое длинное тёмное каре.