Хозяйка северных морей

  Никакой бухточки, где мы с вами прятались, нет и быть не может, а отсиживались мы у немцев на эсминце, где нам  портфель и вручили. Между прочим, мне твоё собственноручное признание показывали.

—Так, я же писать не мог! У меня руки обварены были, ты же сам видел!

—Видел Стёпа, всё видел. Я такое видел, что и вспоминать не хочется.

—Понятно! А потом?

—А что потом?! Расстрел заменили штрафбатом и на передовую, в разведку.  Москва, Ржев. Из нашей роты трое осталось, остальные все полегли. Ранения, контузии, госпиталя, но до «логова»  я всё-таки дошёл, там и войну закончил.

—Да то же самое. Только у меня гангрена началась, я ничего не помню.  Оклемался в госпитале. Думал без рук останусь. Повезло – выкарабкался, так в Ленинграде и блокаду встретил.

На завод направили – мотористом, сам знаешь специалистов по двигунам, днём с огнём не сыщешь. Но что-то в личном деле написали такого, что от меня, как от чумного  люди шарахались.

Как город освободили, хищение на заводе случилось, в соседнем цеху.

Воровал, сидел, опять воровал, был в авторитете. Сейчас вот завязал.  Женился.  Работаю.  На судоремонтном заводе мотористом.

Выпили они по полной, не чокаясь и не закусывая. Пили, между прочим, чистый спирт. Степан сам предложил, а «дед» согласился.

—А ты знаешь Витя, я ведь ещё тогда, в море, когда ты меня на фуфайку хватал, знал, что этим всё и закончится. Место там нехорошее. Лейтенант наш, ещё как катер чинили, говорил, что если бы не эсминец, он  ни в жизнь туда, ни ногой.

—А что с ним стало?

– Думаю, что шлёпнули, как и твоего командира. А ты знаешь я того капитана, ну который на скале, потом видел,  не живого конечно. Закрою глаза и вижу, как он голову ко мне поворачивает и смотрит прямо в глаза.

—Я тоже видел.  Помнить буду до конца своих дней. Вот только никому не говорил. Особист, когда я ему про бухту, где мы прятались рассказал, нагло так рассмеялся и говорит: «Ты сволочь продажная,  брехни про Аладинову пещеру другим заливай, я таких сказочником сотню раз видел и слышал столько же.

Вечер пролетел незаметно и если дедушки всё же упились и с почётом были препровождены в апартаменты. Кстати, в этом же заведении, только на верхнем этаже. Я был, трезв «как стёклышко». А утром мы уехали в Краснодар.

***

Время неумолимо бежит, я  на пенсии, «деда» давно уже нет, Степана-моториста думаю тоже.