Контрразведка показывает зубы. Компромат на Президента

– Ах, Рич, многие мужики позавидовали бы твоей работе, если бы знали о ней, однако, увы, твоя работа в основном спрятана под одеялом!

С этими словами, в каждом из которых сочился яд женского сарказма, она вышла из спальни и с чувством праведного возмущения громко хлопнула дверью. Он безучастно почесал наголо обритую голову указательным и средним пальцами, между которыми по-прежнему торчала зажжённая сигара.

Похоже, Хантер давно привык к безобидным вспышкам своей секретной сотрудницы. Маленький недостаток с лихвой компенсировался умением контачить с нужными людьми и редкой способностью снимать напряжение, неделями копящееся на столь неблагодарной работе, когда никакого времени на личную жизнь просто не остаётся.

Дверь резко распахнулась, и он, оторвавшись от невесёлых мыслей, лениво повёл воспалённым глазом вбок.

Она, готовясь принять душ, сдёрнула пояс, и из-под раздвинувшегося халата брызнули прелести.

– Рич, а на яхте что делать?

– Только наблюдать, в постель не лезь.

Она снова с шумом раздражённо захлопнула дверь с той стороны.

Он уставился в пространство пустыми глазами. Дверь снова распахнулась, и он скривил рот от досады.

– Марго, хватит паясничать! Через сорок минут я должен быть у адмирала Керри. Освободи душ немедленно!

Однако на этот раз вошла не Маргарита, а милый курчавый спаниель с тапочками Хантера в зубах. Он ткнул ими в его голую пятку с татуировкой паука, умилительно прося таким образом вывести на улицу, однако майор грубо отпихнул милое существо ногой.

– Пошёл вон отсюда, пока я лёгкие тебе не отбил…

9

В кабинете адмирала Керри, нежно освещаемом утренним лондонским солнцем, было так же красиво, как в цветочной оранжерее. Слева от массивного орехового рабочего стола светилось окно, прикрытое полупрозрачными шторами бежевого цвета, который, кажется, господствовал во всей обстановке. Именно это окно было главной адмиральской отдушиной в серых разведывательных буднях.

Целая коллекция розовых маргариток в горшках, обмотанных золотистой материей и обвязанных смешными декоративными верёвочками, гордо выстроилась в ряд на просторном подоконнике.

Соседнее здание давало тень, от стекла тянуло лёгкой октябрьской прохладой, и ненаглядным питомицам хозяина кабинета здесь было довольно-таки комфортно.

Керри, худой и прямой, как оглобля, седовласый адмирал с бесцветными глазами глубокого пенсионера, все мысли которого теперь лишь о саде и внуках, на самом деле знал толк не только в цветах.