Контрразведка показывает зубы. Компромат на Президента

Если прекратит интриги, то пусть возвращается в Россию под вашу защиту, верно?

Президент около минуты сидел, глубоко погрузившись в мысли, как видно, вспоминая что-то не очень приятное, затем вдруг поднял озорной взгляд на своего помощника.

– Он мне письма покаянные тайком шлёт и одновременно продолжает вредить, миллиардные газовые контракты пытается сорвать, однако если решит вернуться, приму блудного сына, пусть трудится советником в администрации и ведёт себя соответственно, – без претензий на пост теневого вершителя судеб России.

Кольцов пробежал поданный ему документ, отпечатанный мелким шрифтом на одном листе, и удивлённо приподнял брови.

– О, да у вас здесь целая операция! Человек-то надёжный? Как, не наломает дров в Лондоне?

– Он под прикрытием. Майор контрразведки.

– Послушай, а это не тот, который не так давно отличился, боюсь напутать, Сирия и…

– Кипр.

– А, точно!

– Профессионально на Кипре сработал, когда двурушник расслабился в уютном горном отеле, думая, что задание британцев выполнено.

– Погоди, а откуда информация о флэшке-дельфине?

– Прослушали разговор адвоката Димы с Бизоном.

– Ого! Бизон будет сильно нервничать, узнав такие новости.

– Пусть! Он, кажется, немного зажирел. Такую публику полезно держать в тонусе.

– Нет, разъярённый Бизон – это не совсем то, что надо.

– Сделаем.

– Кто страхует?

– Капитан первого ранга Кузнецов.

– Он в курсе?

– Частично.

– Новейшая субмарина?

– Так точно.

– Работайте аккуратно.

– Хорошо, Игорь Владимирович.

Кольцов помедлил секунду, затем размашисто завизировал документ и мягко отодвинул от себя, словно пуская в свободное плавание на волю судьбы, которая бывает иногда поразительно капризной.

6

Офицерское собрание проходило нудно и вязко, словно затянувшееся путешествие по непролазной трясине. Замполит в отутюженной форме чернел на возвышении за столом, покрытым истёртым зелёным сукном.

В зале как сельди в бочке томились офицеры дивизии подводных лодок Северного флота. Электрическое освещение не включали, и тусклое октябрьское утро несмело светило сквозь высокие окна, сонно освещая не менее сонные лица.