Новый Айвенго. Рапира спасает

Ура! – завопили обрадованные зрители.

Кторов с великолепной улыбкой приник своими красивыми чётко очерченными губами к пушистому, как кролик, чёрному микрофону:

– Где подставные человечки? Кто недоволен Кторовым?

– Довольны, довольны! – громко сказали разрозненные голоса с трибун.

Тем временем я коснулся шлема Лобанова концом клинка, что по условиям соревнований означало желание биться на бревне без защитной сетки, предохранявшей от падения с семиметровой высоты.

Публика неистово засвистела.

– Эх, зря, Рыцарь, он тебя сбросит!

Все хорошо запомнили, как Лобанов своими неуловимыми молниеносными ударами сбросил с бревна всех своих противников, – всех до единого.

Сетку убрали. Мы с Лобановым вышли на бревно.

Публика затихла. Все кожей почувствовали, что вот, наконец, состоится что-то настоящее.

Сквозь дырки забрала я поймал лица зрителей в первом ряду. Елена сидела как каменная. Отец оживлённо переговаривался с Вячеславом, как будто предстоявший поединок его совершенно не интересовал.

– Что, замшелый геолог, любитель фехтования, под Томском тайга и вшивая лайка, давай-ка, ага, отсюда слетай-ка.

С этими словами Лобанов сделал молниеносный и в то же время весьма коварный выпад. Угадать направление его клинка было непросто, но я угадал.

Толстое и широкое бревно позволяло маневрировать. Я сместил тело вбок и вперёд. Остриё клинка Лобанова мощно скользнуло по кевларовой ткани, но не смогло уколоть.

В следующий миг мой клинок шёл остриём точно в забрало. Такой точный и прямой удар был способен оглушить бычка, но Лобанов успел убрать голову.

Публика взревела так, словно мой удар не прошёл мимо, а попал Лобанову точно в лоб. Тем не менее, Лобанову удалось уйти. Как? Что сказать, – мастер!

Всё же я был уверен, что ничего его сегодня не спасёт. Он поспешно, чтобы успеть, замахнулся ребром клинка, целя в шлем сбоку. Я ступил назад, словно подставляясь под удар.

Лобанов вложил в него всю силу, как видно, решив, что я проиграл. Он был уверен, что я растерялся, и меня осталось всего лишь добить.

В самый последний миг я сместил тело. Клинок просвистел мимо. Ухода моего тела Лобанов никак не ожидал. Он не удержал равновесие и сорвался вниз.

Публика испуганно ахнула. Раскинув в стороны руки, словно они были крыльями, Лобанов спланировал с семиметровой высоты. Раздался глухой стук. Воцарилась мёртвая тишина.