Новый Айвенго. Рапира спасает

Впрочем, он особо не смотрел в нашу с Лобановым сторону, как видно, привык, что батюшка постоянно приезжает не один, а в компании сопровождающих лиц.

Мы сели за широкий длинный стол. Из огромных решётчатых окон террасы открывался вид на окрестные знакомые с детства луга и лесные косогоры, но проклятый ядовито-красный десятиметровый забор и отсюда портил весь вид, он шёл корявой полосой и заслонял лес.

Домашняя обстановка была знакома, практически ничего не изменилось, лишь деревянная обшивка стен после недавнего ремонта приобрела несколько иной оттенок, однако всё того же бежевого цвета.

Отец что-то крикнул Елене, сам тоже сел с нами за стол.

– Так что, отец Григорий, какие новости? Давно я у вас, да и в городе не был.

– Стройка затянулась.

– Эка новость! Пока ты, батюшка, строишься, у тебя конкурент объявился.

– Брат Святослав? Брось, Петрович! Баловство. Молодой человек желает порезвиться, пусть. Доверчивых людей в купель опускает, якобы молится.

– Люди у него выздоравливают от застарелых недугов.

– Господь знает!

– А зачем ты решил новый храм строить? Не лучше ли было восстановить старый, тот, что на берегу Нового озера?

– Ты от жизни отстаёшь, Петрович. Новый губернатор наш земли те перевёл под нужды пищевой промышленности. В бывшем храме отгрохали цех краевого мясокомбината «Нежная Лазурь». Виктор Малявин там заправляет. Вот так!

– Понятно, а тебе что удалось построить?

– Домик при храме построили, хоть ночевать есть где, а сам храм в разобранном виде пребывает.

– А как же директор винного завода? Неужели у него нет денег?

– Каждый помогает тем, чем может. Винный завод выручает вином. Прихожан с каждым днём становится всё больше. Много вина требуется для причастия.

– Да неужели нет бизнесменов среди прихожан? Никогда не поверю!

– Жертвуют, но сейчас, Петрович, ты знаешь, обстановка не та.

– Не пойму, как на пожертвованиях храму можно экономить?

Такой разговор, наверное, мог продолжаться долго, но на террасу вошла Елена в светлой блузе и тёмных модных брючках в обтяжку. В руках она держала медный поднос, на котором дымились четыре чашки густого пахучего чая.

Моё сердце ёкнуло. Милая Лена была всё так же красива.