Новый Айвенго. Рапира спасает

Однако злые языки поговаривали, как мне писал в письмах Сафонов, что привлекательные румяные молодые прихожанки толпой валят к нему на исповедь. Вино, поставляемое с краевого винзавода, щедро льётся по праздникам и в будние дни под довольный бас отца Григория и восторженные женские вопли из окон великолепного современного трёхэтажного сруба, поставленного не так давно при храме.

Рядом с отцом Григорием сидел какой-то парень, но лобовое стекло отсвечивало, и я не разглядел его внешность. Отец Григорий приветливо улыбался мне, как видно, он так всегда встречал новых людей.

Я севшим голосом поздоровался и просипел суть дела, показывая своим футляром в ту сторону, где я оставил Демонов лежать на земле.

Отец Григорий заглушил двигатель и вышел из машины.

– Подожди, не суетись. Куда идти? Показывай.

Его спутник также вышел из автомобиля, и я вдруг узнал его. Ещё один знакомый! Передо мной возвышался мой соперник по европейским соревнованиям, тот самый, который едва не затеял со мной драку, когда узнал, что первое место на чемпионате выиграл всё-таки я.

Игорь Лобанов, конечно, повзрослел с тех пор. Он, кажется, ещё больше вытянулся, раздался в плечах, а без того большая голова стала как будто ещё массивнее.

Однако прямой волос по-прежнему чернел крылом ворона. Косая чёлка всё также падала на широкий лоб, который перерезала заметная борозда, создавая впечатление, что Лобанов вечно чем-то озабочен.

Примечательный нос продолжал раздуваться крыльями широких ноздрей, напоминая постоянно принюхивающийся к чему-то кабаний пятак. Карие глаза смотрели по-прежнему – оценивающе и с холодной усмешкой. Ощущение было такое, будто Лобанов видит твои внутренности и поэтому смеётся.

Мы прошли к тому месту, где я подрался с бандитами, но там никого не оказалось. Батюшка с усмешкой посмотрел на меня.

– Ты как себя чувствуешь, парень? Может, привиделось?

Я только махнул рукой и пошёл прочь. Бесполезно что-либо объяснять, всё равно не поверят.

– Эй, постой-ка, любезный! Поедешь с нами.

– Зачем?

– Надо. Нам – для солидности, тебе – для душевной пользы.

Больше отец Григорий не счёл нужным ничего объяснять.