Ван Тхо – сын партизана. Воспоминания морского пехотинца США о вьетнамской войне

Нудс, в самом деле, умел доводить людей до белого каления, а недовольство, которое проявлялось в ответ, парировал своей любимой фразой:

– А ты не заводись! Кем себя возомнил? Супермен хренов!

Выяснилось, что в этом месте колючки дотягивались до стен храма лишь своими вершинами, поэтому под ними оставалось обширное пустое пространство. Я провалился туда сквозь противные цепкие ветки, сильно поцарапавшись, и упал на какой-то гладкий покатый камень, который смягчил падение, поэтому мне повезло, – я, можно сказать, почти не ушибся.

Через некоторое время мои глаза привыкли к полумраку. Внезапно я различил, что нахожусь наверху полуразрушенного крыльца и к тому же сижу на спине дракона!

– Иногда тебе везет, Хоткинс, – сказал Нудс, когда мы забрались с ним в искомое подземелье, а ребята тяжело задышали нам в спину, – только ты не задавайся. Фортуна – дама с приветом. Ты останешься здесь вместе с радистом, а я с ребятами пойду дальше, примерная схема Крысиных нор у меня есть, заложим радиоуправляемую взрывчатку и вернемся, думаю, что много времени процедура у нас не займет, так что часа через четыре жди нас обратно.

– Что-то эти развалины не внушают мне никакого доверия. Смотри, такое впечатление, что здесь камни не только в уступе цоколя, а везде едва держатся в пазах.

– Тем лучше! Когда рванем, желтозадые точно не выберутся на свежий воздух и сдохнут от удушья с разинутыми ртами. Все выходы завалит на века!

Я промолчал, потому что не мог с ним нормально разговаривать, все буквально закипало во мне, когда я начинал что-то ему говорить, понимая, что в ответ будет лишь одно сплошное неприятие и колкое подтрунивание.

Через некоторое время после ухода ребят своды подземелья содрогнулись так, как будто началось землетрясение, однако в следующий миг все стихло, и воцарилась звенящая тишина. Я оцепенел, не зная, что думать.

Они устроили взрыв? Вряд ли! Заложив взрывчатку, они должны были возвратиться, после чего нам всем следовало убраться отсюда, прежде чем подорвать радиоуправляемый заряд.

Радист так побледнел, что белый овал его лица проступил в полумраке. Я рванул вниз по каким-то ужасным ступеням, уходившим в мрачный подземный коридор, и через несколько минут стремительного движения наткнулся на густое облако ржавой пыли.

Горло стал драть мерзкий кашель.