Проклятие Баскервилей. Первоначальная рукопись сэра Артура Конан Дойла

Непростительная небрежность! Если бы я заметил, что его сопровождает экипаж, я мог бы развернуться и пойти в обратном направлении, после этого нанять свободный кэб и поехать следом на приличном расстоянии, или, ещё лучше, отправиться прямиком к отелю «Коринфия». Незнакомец появился бы там, следя за Баскервилем, и тогда мы сыграли бы с ним в ту игру, которую он затеял с нами, проследили бы за ним и узнали, что он намерен делать. Вместо этого мы проявили излишнее рвение, противник не замедлил им воспользоваться, мы выдали себя и потеряли нашего человека.

Я вспомнил о докторе Мортимере с Баскервилем и посмотрел вперёд, однако они успели скрыться из вида, поскольку, разговаривая, мы слишком медленно шли по Риджент-стрит.

– Теперь нет смысла следовать за ними, – сказал Холмс. – Чёрная тень за их спиной отстала и больше не вернётся. Нам следует понять, какие карты остались у нас на руках, и сыграть ими. Вы различили черты его лица?

– Я смог различить только бороду.

– О, она, в самом деле, запоминающаяся и, скорее всего, фальшивая. Умный человек, отправляясь выполнять столь деликатную задачу, использует какую-нибудь характерную бороду лишь для того, чтобы скрыть внешность. Теперь, Ватсон, нам остаётся навестить отели «Семирамида» и «Нортумберленд», после чего, если там не будет ничего интересного, мы отправимся в картинную галерею на Бонд-стрит, чтобы занять наше время до назначенного часа.

– А что может быть интересного в этих отелях?

– Журналы регистрации постояльцев, однако, вначале давайте зайдём в магазин косметики «У Бернара», вот он.

Мне было совершенно непонятно, для чего Холмсу вдруг потребовался магазин женской косметики. Пассии у него, как я знал, не было, да и не могло быть, судя по тем взглядам на отношения с женщинами, которые он исповедовал. Мой друг был искренне убеждён, что романтические отношения ввергают душу в область бесплодных и всепожирающих эмоций, не давая подняться над окружающей действительностью на крыльях холодного рассудка, который так необходим настоящему сыщику.

Мы звякнули в колокольчик, и к нам вышел плотный седой краснолицый старикан лет восьмидесяти, типичный француз, а французы, как известно, обладают удивительной способностью сохранять лучезарную юношескую улыбку до глубокой старости.

Холмс неожиданно подался вперёд всем своим худым и натянутым, словно скрипичная струна, изящным телом.