Цунами. Дневник офицера внешней разведки

Он посмотрел на свою спутницу, и та вдруг так мило улыбнулась, что я без преувеличения просто остолбенел.

Парень покачал головой.

– Ты чего, морячок, сбрендил? Какая Ирина? Пить надо меньше!

Его девушка заразительно расхохоталась. Надо признать, смех у неё был – это что-то, очень обворожительный.

Он небрежно отпер дверь, одним рывком распахнул её, галантно поклонился своей спутнице, и та, ослепив меня загорелыми голыми бёдрами из-под задравшегося вверх края воздушного платья, бабочкой впорхнула внутрь.

Затем он, заметив краем глаза, что я не собираюсь уходить, вдруг резко захлопнул дверь, зачем-то снова запер её, властно развернулся ко мне, достал из нагрудного кармана пиджака внушительную книжицу, обтянутую бордовой кожей, привычно развернул её одной рукой и поднёс к моему носу.

– Ай-ай-ай, как некрасиво получается!

– Что некрасиво?

– На, читай, только о-очень внимательно!

– Помощник прокурора города Калининграда Денисов Сергей Викторович, – машинально прочитал я вслух.

– Кого ловите, ребята?

Я в смущении потёр нос.

– Извините, обознались.

– Смотрите, за такие приставания среди бела дня можно, как минимум, три года колонии получить. Наверное, загуляла с кем-то твоя Ирина, жених! Красивая?..

– Не то слово.

– Красивые они такие, им знаешь, какая узда нужна?.. Папа у тебя кто, – инженер проектного бюро? Сейчас это не котируется. Держи нос по ветру, моряк! Теперь товароведы и заведующие складами сногсшибательных Ирин по накладным оприходуют.

Я был настолько обескуражен, что послушно отодвинулся в сторону. Мы едва не обидели уважаемого человека!

Денисов двинулся вперёд, однако моя ладная красивая чёрная форма задержала его. Он остановился, проникновенно похлопал меня по плечу и загадочно улыбнулся.

– Служи исправно, кашалот, станешь адмиралом, встретимся!

Я счёл целесообразным промолчать, а он, мурлыча по-французски песню Джо Дассена «Si tu t’appelles Melancolie», решительно шагнул на ступень, чтобы сойти вниз, однако в этот момент появился Спицын и решительно преградил ему дорогу.

Денисов с многозначительным хохотком обернулся ко мне.

– Ещё один дуралей! Скажи ему, кашалот…

– Серёжа, это не тот человек, он…

Спицын, не слушая меня, вытянул раскрытую ладонь перед самым лицом Денисова, на ней на чистом листке, только что вырванном из блокнота, лежала сплошь окровавленная тоненькая прядь волнистых чёрных как смоль волос.