Песнь Самайна

Не то, что против отца, против всей деревни готов пойти!

«Отец!»

– Что отец? Будь я отцом хорошим, выпорол бы тебя за ночную выходку. Но разве ж рука подымется? Сам ведь отпустил.

Рогнеда встряхнула руками, словно не находя нужных жестов.

– Ну да ладно, – кивнул Локка. – Я ещё вчера тебе подарок обещал. От своих слов не откажусь.

Кузнец скрылся на пару мгновений за дверью кузни и вернулся оттуда с блестящей свирелью, которую Рогнеда видела, прибежав перед закатом за отцом.

Локка протянул инструмент дочери, и та с благоговением приняла холодный металл в руки.

– Подуй, – велел Локка.

Рогнеда поднесла свирель к губам и легонько подула.

Прозвучал чистый высокий звук, навевающий мысли об утренней росе и искристой озёрной воде.

Широко распахнутыми голубыми глазами Рогнеда взирала на отца, так и не отняв от губ свирель.

«Это я сделала?» – словно задавала она вопрос.

Локка мягко улыбнулся, и лицо его как будто помолодело. Даже вернулась в уголок губ озорная ямочка, по которой так скучала Рогнеда.

– Ты можешь зажимать пазухи на ней, и звук будет меняться. Со временем получится музыка.

«Я смогу петь?» – неловко сжимая в одной руке свирель, показала Рогнеда.

– Да, – отвечал Локка, подойдя к дочери и прижимая её к груди. – Ты сможешь говорить на самом красивом из всех языков. На языке певчих птиц.

Рогнеда, едва не плача от счастья, уткнулась лицом в отцовский кафтан.

Блестящая свирель покоилась у неё в ладони, ожидая, когда хозяйка позволит ей нести с мир свою трель.

Это были бесценные мгновения. Счастливые, на разрыв души. И необратимо короткие.

Вечером, едва отец ушёл в кузню, Рогнеда сбежала в избу старицы. Она помнила предупреждение Ивара и злобные взгляды жителей, поэтому пошла обходным путём, по границе леса.

Северянка издалека заприметила, что дверь в избу была приоткрыта.

Когда Рогнеда вошла в дом, он был выстужен. На столе стояла одна пустая миска, да пара кусков тряпья.

Лиса нигде не было.

Быстро оглядев землю у крыльца, Рогнеда заметила заметённые пылью следы лисьих лап.

«Зажило, как на собаке», – подумала Рогнеда, плотно запирая снаружи дверь.

Она с раздражением утёрла рукой щёку, по которой скатилась слеза.

«А что ты думала? Что дождётся тебя? Помогла, покормила, радуйся, что ушёл на своих лапах!» – ругала себя северянка, продолжая смотреть на следы и утирая предательские слёзы.