Рив и Ольга

С ложечки! Обоих! Это для Ольги было, пожалуй, шоком, поэтому девочка только послушно открывала рот, глядя вокруг огромными глазами. С ними обоими при этом обходились очень мягко, ласково, отчего Ольге вдруг захотелось плакать.

– Потом поплачем, – погладил её Рив, отлично понимая чувства подруги, с которой впервые в жизни обходились не как с агром.

– Ладно, – вздохнула девочка, прижимаясь к своему напарнику, бывшему её единственным близким человеком на протяжении многих лет. – Ты мне скажи, что это такое со станцией было?

– Иллюзия, – коротко ответил Рив.

 – Детектор бота молчал, значит, связь была до последнего мгновения, а вот что с нами произошло – это загадка.

– Экспериментальный бот с нами произошёл, – проговорила Ольга, следя за открывающейся дверью. – Мама…

В открывшуюся дверь буквально влетела какая-то незнакомая Риву женщина. Память реципиента сохранила крайне мало, связано это было со смертью в результате, по мнению мальчика, испортившегося симбионта, удалившего большую часть воспоминаний.

Поэтому Рив моментально развернул Ольгу так, чтобы прикрыть её собой от опасности, приготовившись к бою.

– Мири! Мири! – закричала женщина, упав перед кроватью на колени. Она не понимала, что делает мальчик, видя только одно – живых детей, хотя перед глазами всё ещё стояла картина с двумя мёртвыми телами. – Доченька…

– Память у мальчика отказала, – объяснил реаниматолог герру Штиллеру, удивлённо поднявшему брови. – Он вас не помнит.

– Потому и защищает своё самое дорогое, – понял отец девочки, подходя к кровати.

Почти ничто не выдавало его волнения и радости, разве что слегка подрагивавшие руки. – Доченька…

– Рив, пусти, – тихо попросила Ольга, с некоторым страхом взглянув на тянувших к ней руки взрослых. – Это мои родители… Кажется.

Фрау Штиллер оглянулась на мужа, а затем сгребла в объятия однажды, казалось, уже потерянных детей, и от этого жеста Ольга, наконец, не выдержала. Чувствовал себя очень странно и Рив – он будто находился не здесь, наблюдая за сценой со стороны.

Взрослые люди, родители, обнимают агра – это было выше понимания мальчика, едва сдержавшего слёзы.

– Живые… Живые… Маленькие мои… Хорошие… – шептала фрау Штиллер, зацеловывая лица ошарашенных детей. – Теперь всё будет хорошо…

– Кровь маркеров не показала, – сообщил наблюдавший за этой сценой врач, от которого не укрылось ни удивление пациентов, ни их радость. С памятью могли быть не самые весёлые сюрпризы, но они были живы, а это главное.