Рив и Ольга

 – Дети в сознании, контактны, память ожидаемо нарушена, дали им лёгкой пищи – перенесли нормально.

– То есть имеем непонятное чудо, – вздохнул старший врач немецкой клиники. – Как именно нарушена память?

– О маме и папе не спрашивают, – объяснил его коллега с большим опытом именно в педиатрии. – Или не помнят, что таковые есть, или ещё что…

– Мать мальчика умерла через час после него… – пробормотал заведующий отделением с титулом старшего врача. – Получается, приют, а если их разлучить…

– Я тоже не рискну, – кивнул реаниматолог.

Звонок из больницы был неожиданным для двоих взрослых людей, только что потерявших, казалось, сам смысл жизни. Особенно большой неожиданностью оказалась просьба прибыть как можно быстрее. И невозможная, небывалая надежда ожила в их сердцах. Спустя полчаса двое взрослых людей почти бежали по коридору онкологического центра, расположенного в небольшом городке неподалеку от швейцарской границы.

– Мы не можем объяснить произошедшего, – сказал им глава отделения интенсивной терапии.

Прикипев взглядом к пошевелившейся дочери, поседевшая, но ещё молодая женщина замерла, не в силах поверить. Совсем недавно она видела дочь мёртвой – и дня не прошло, а теперь их ребёнок, будто отрицая смерть, обнимал своего мальчика.

– Мири… – прошептала женщина.

– Можете, – кивнул он, жестом останавливая родителей девочки. – Тут ещё вот такое дело: фрау Шнайдер умерла, и у Ланса никого не осталось, а разлучать…

– Не беспокойтесь, – вступил в разговор молчаливый герр Штиллер, отец Мири. – Разумеется, мы ни за что не разлучим детей, можете на нас положиться.

– Ланс не мог жить без Мири, как же мы их разлучим?.. – фрау Штиллер говорила очень взволнованно. – Пусть будут счастливы, лишь бы жили…

– Больница поможет, – твёрдо пообещал глава отделения, медленно открывая дверь, чтобы не напугать детей, но о чём-то тихо беседовавшие Рив и Ольга на взрослых внимания не обращали.

Девочка была несколько шокирована тем, как их покормили: пожилая женщина, даже и не пытаясь расцепить их объятия, что-то сделала с кроватью, подняв её изголовье, отчего дети приняли сидячее положение, а потом, мягко улыбаясь, принялась их кормить.