Теперь ты моя

– Даже не надейся! – рдея отвечаю я.

– Ладно.

Передергивание плеч, кажется приводит в движение всю стальную макулатуру. Тестостерон ходячий. На то, как натренированные мышцы перекатываются под кожей, кажется, можно вечно смотреть.

– Чайник поставь, – напоминает мне Максим, безошибочно открывая дверь в ванную комнату.

– Чайник поставь, – я вслух переигрываю его манеру речи.

Нашел служанку.

Но пить все же хочется. Поэтому, я спешу выполнить просьбу.

Правда, оставшись один на один со старой плитой, понимаю, что она невыполнима.

Кнопки автоподжига я не вижу, а открывая конфорку, не получаю ничего, кроме противного запаха газа.

Наверное, где-то тут есть спички, но искать их нет никакого желания. Мало того, пользоваться ими я все равно боюсь.

В конце концов, я решаю налить хотя бы воду, чтобы не выглядеть в глазах Максима полностью никчемной.

– Чая, я так понимаю, тоже не будет, – мужчина оказывается позади меня совершенно неожиданно.

Он ставит руки на столешницу, по обеим сторонам от меня.

В нос ударяет аромат его свежего тела. Оно пышет жаром, и я даже через пальто умудряюсь почувствовать, как он горяч.

Вадим тоже часто представал передо мной в одних трусах, но никогда не имел такого влияния. Я всегда смотрела на ситуацию с каким-то безразличием, а тут сердцебиение уже заходится в бешеной скачке.

По телу пробегает щекотка предвкушения. Какого-то дикого, необузданного чувства.

В голове сразу начинают мелькать картинки с боя, где Макс представал настоящим одичавшим животным.

От этих мыслей в животе все скручивается в бараний рог. Я даже сама не ожидала такой реакции.

Вода начинает вытекать из чайника, когда он наполняется до предела, и льется до тех пор, пока здоровенная ручища с надутыми, как канаты венами, не перекрывает ее.

Я, наконец, прихожу в себя, и бросаю чайник в раковину.

Разворачиваюсь, чтобы посмотреть на Максима.

– Ты стоишь слишком близко, – заявляю я, но сама не узнаю свой голос, напитавшийся эротичной хрипотцой.

Я когда его слышу, хочется рот ладошками зажать, чтобы ненароком больше не произнести ни слова.

Но тут же меня поджидают новые неприятности.

Максим предстает передо мной во всей своей долбанной сексуальной красе.

Я сначала так и смотрю ему на грудь. Обнаженную. Накаченную. Манящую прикоснуться к ней ладонями.

Она как раз находится на уровне моих глаз.

Вид его, распаренного после душа тела, выбивает из головы все приличные мысли.