Внутри

Нет здесь его и не было никогда, а все это – для меня, просто повод загнать меня сюда, чтобы схватить, запереть…

Да, подкосила меня бессонная ночь! Мне потребовалось немало усилий, чтобы взять себя в руки, успокоиться, подготовиться к тому, что меня ждет. Я нужна Руслану, не время для детских фантазий!

У гостевой парковки меня уже ждал врач, один, и от этого стало чуть спокойней. Моим будущим спутником оказался мужчина лет пятидесяти, крепкий, уже полностью седой, неулыбчивый, но и не озлобленный. Похоже, он был из серьезных медиков, а не из администраторов, которым полагается перед клиентами танцы с бубном плясать.

– Анатолий Александрович Лирин, – представился он. – Я – лечащий врач Руслана.

– Здравствуйте… Знаете, мне тяжело даже вопросы сейчас задавать!

– Я знаю, меня предупредили, что вы не осведомлены о его состоянии.

– Это еще мягко сказано, – кивнула я. – Мы с Русланом… Мы уже шесть лет не живем вместе. Мы не виделись, не созванивались, поэтому я и не знаю, что с ним.

Уже шесть лет прошло.

– Простите, но я не могу не спросить… Причиной расставания стала его болезнь?

– Нет! – поспешила ответить я. Может, мне и следовало бы сдержать возмущение, да не получилось. – Не было никакой болезни шесть лет назад!

– Да, официально не было. Но по своему опыту могу сказать, что такие вещи не появляются внезапно. Думаю, первые симптомы просто были неяркими, и все их упустили. Давайте пройдемся, и я расскажу вам все.

Плевать мне, что он там говорит, не было никаких симптомов, которые я просмотрела.

Когда мы с ним познакомились, это я была диковатым дьяволенком, с подозрением косившимся на мир. Он помог мне обрести уверенность, стать спокойней, мягче, он научил меня правильно общаться с людьми. А еще он был невозмутимым и очень практичным – разве так бывает с психами? Когда случалось что-то плохое, это я начинала злиться, или метаться, или расстраиваться.

Руслан действовал по-другому, у него всегда была политика: есть проблема – решаем ее, а не впадаем в истерику.

Короче, Руслан был готов ко всему. Это я переняла у него привычку действовать, а не рыдать, не наоборот. Он избавил меня от недоверия и язвительности, а еще… Еще я любила его, и он любил меня.