Между мирами

Она его уже видела, запомнила, когда он входил в самолет – такого сложно не запомнить! Мужчине было немногим больше тридцати, и он напоминал одного из тех светских красавчиков, которых нанимают для рекламы дорогих часов или автомобилей, стоящих больше, чем квартира в ее родном городе. Высокий, с великолепной фигурой, подчеркнутой спортивной рубашкой и чуть потрепанными – наверняка так и было задумано дизайнером, – джинсами. У него были правильные, хотя и резковатые черты лица, угольно-черные волосы, оттенявшие аристократичную бледность кожи, изумрудные глаза и типично голливудская улыбка, в ответ на которую непременно хотелось улыбнуться.

Катя знала, что его заметила не только она. Другие пассажирки ему подмигивали, молоденькие стюардессы украдкой фотографировали его на мобильные телефоны, а он старательно делал вид, что не замечает этого. С ним хотели познакомиться, и Катя давно потеряла счет всем женщинам, что успели к нему подойти.

Сама она полюбовалась и забыла. Она бы не стала старшей стюардессой, если бы кокетничала с каждым привлекательным пассажиром.

– Вы русский? – изумилась Катя. – Не знала!

– А что такого? Русские не летают из Нью-Йорка в Лондон?

– Этим рейсом – редко.

Самолет в очередной раз вздрогнул, к хору детских воплей добавилась еще пара голосов.

– Я, кажется, начинаю понимать, почему, – усмехнулся мужчина.

– Конечно!

– А если ответить честно, а не по методичке «Как успокоить пассажиров, если все умрут»?

Прежде чем ответить, Катя встретилась взглядом с зелеными глазами, пытаясь понять, может ли она доверять ему. Иногда авиакомпании подсылали на борт своих проверяющих, чтобы посмотреть, как персонал общается с пассажирами. Хотя… он не был похож на тех клерков, которые даже в неформальной одежде остаются канцелярскими крысами.

– Я не знаю, – вздохнула Катя.

– А если не дотянем, каковы наши шансы выжить?

– Тут все зависит от пилота.

– И насколько вы верите в нашего пилота?

Она вспомнила Барта. Вот он, красный от гнева, стоит в аэропорту и вопит, что самолет может лететь без этого проклятого двигателя, если надо, и вообще, мнение стюардессы никто не спрашивал.

– Давайте надеяться на лучшее, – ответила Катя.