Хозяин тишины

В будние дни машины валили к поместью косяком, иногда даже собирались очереди. К Гедеонову приезжали очень разные люди: от пузатых дядечек в дорогущих костюмах, которых я и ожидала тут увидеть, до молодых мамаш с младенцами на руках. С младенцами! Эти-то что здесь забыли? Но всех их Гедеонов принимал в своем кабинете, к которому прислуге даже близко подходить не дозволялось.

Некоторые гости после разговора с ним выходили мрачнее тучи, другие веселились. Я хорошо запомнила молодую женщину, которая прибыла в поместье в слезах, а уезжала, улыбаясь и глядя на небо.

Я все меньше понимала, чем именно занят Гедеонов, что за консультации он дает.

Но я в это не лезла, да и не хотела лезть. Мне было слишком хорошо! Человек способен на многое, если дать ему правильную мотивацию, а мне ее дали с лихвой. Все мои дни были посвящены изучению поместья: я бродила по открытым для меня комнатам, изучала тропинки, знакомилась с людьми, работающими тут. Понять, куда мне можно, а куда – нельзя, было несложно: Никита выдал мне магнитную карточку, пропуск, и все комнаты, двери которых она открывала, были моей территорией.

Да, двери в этом доме открывались пропуском, и это было не просто данью современным технологиям. По ключу невозможно понять, кто и когда был в комнате, ключи у всех одинаковые, а вот по пропуску – легко. Видеокамер в поместье не было, и пропуски служили лучшим доказательством и вины, и невиновности при любой проблеме.

Я постепенно осваивалась в поместье, и хотя справляться со своими обязанностями без посторонней помощи у меня пока не получалось, я уже чувствовала, что смогу, рано или поздно я научусь.

Должна научиться! После того, что я видела здесь, я была не готова вернуться к своей прежней жизни. Там у меня не было никого и ничего, а здесь был этот райский сад – и был Никита, которому я, похоже, понравилась не меньше, чем он мне. Это льстило мне и внушало новые надежды.

Я решила, что Гедеонов выждет испытательный срок и только потом поговорит со мной. Разве это не логично: зачем запоминать имя прислуги, которая, возможно, не останется в его доме? Но нет, я поторопилась с выводами.

Через десять дней после моего приезда Анастасия Васильевна с непонятной торжественностью сообщила, что хозяин готов к беседе.

Он не позвал меня в свой кабинет, видимо, я еще не доросла до допуска туда. Мне было приказано явиться в сад. Когда я пришла, он уже стоял в розарии, в белой беседке, спиной ко мне, и, как мне показалось, наблюдал за цветами.