Предвестники Мельтиара

То, что хранилось в этой вышке, вспыхнуло, как масло.

Раскаленный восторг захлестнул меня. Я выбрала верную мишень, и, хотя нас атаковали, мы выполнили задание – напали, принесли огонь и страх, никто не остановил нас.

Я забила крыльями, вырвалась из горячего потока, нырнула к машине.

Порыв ветра швырнул гарь мне в лицо, и я закашлялась.

Машина была подо мной – она летела, не теряя высоты, но кренилась, и за ней тянулся дымный след.

– Где он? – закричал Лаэнар. – Амира, дай мне свет!

– Возвращайся! – позвал Рэгиль.

 – Утечка из второго двигателя, нужно возвращаться!

– Амира, дай мне свет!

Свет хлынул из дна и бортов машины – я едва успела нырнуть под луч, задела его крылом, и воздух взрезал выстрел. Лаэнар пронесся совсем рядом, и я ринулась следом.

– Арца! – крикнул Рэгиль. – Верни его!

Я сложила крылья, кинулась вниз, схватила Лаэнара на лету. На мгновение мне показалось, что мы не удержимся, рухнем вместе, но машина развернулась, поймала нас открытым бортом. Мы упали внутрь, и, прежде чем стены сомкнулись, я успела увидеть врага – неясную серую фигуру с огромными крыльями.

Он коснулся земли и исчез.

– Я почти догнал его, – сказал Лаэнар.

Машина летела запрокинувшись, и мы все еще держались друг за друга, сидели, прижавшись к правому борту. Аварийные огни мигали, все стекла почернели. Я чувствовала, как где-то глубоко внутри, возле сердца машины, рождается и нарастает дрожь.

– Мы почти потеряли машину, – ответил Рэгиль.

Я хотела быть такой же спокойной, как он.

Поэтому сказала:

– Но на этот раз мы выполнили задание.

5

Еще до того как показалось зарево пожара и встречный ветер принес дым, я знал: мы опоздали.

Волшебство нельзя скрыть. И сейчас оно расходилось волнами – лодка качалась на них. Я смотрел на небо, на ясную звездную россыпь и видел, как нас сносит невидимое течение: с каждым мигом мы все дальше отклонялись от заданного пути. Отзвук чужой магии влек лодку, и я не мешал ей.

Я пытался понять, различить песню, оставшуюся в воздухе.

Почти не удерживая весло и глядя в небо, я слушал, но отзвук был неуловим. В нем чувствовалась сила – холодная, как волшебство в моем стальном оружии, – и стремительная легкость, зовущая лодку ввысь. Было что-то еще, но я не мог соединить звуки, не мог повторить песню и не понимал ее.

Но другую нить силы я чувствовал ясно – она была знакомой, сумеречно-серой, и не пела, только еле слышно шелестела. Я знал этот шорох.