Питермир. Роман-фантасмагория

– Если тогда территории сбежали от нас, роняя тапки, значит, это было не своё, – нехорошо улыбнулся седовласый красавец. Глаза и улыбка у него были отдельно друг от друга, словно лежали на разных полках в разных шкафах. – Это паранойя какая-то: во что бы то ни стало приобретать новые территории.

Вот скажите, – принялся седовласый красавец хватать за рукав мимопроходящих карнавальщиков и выцепил-таки типа в костюме Григория Распутина: в рясе, с всклокоченной бородой, и глаза безумные. – Стоило ли в 1914 году приносить благополучную современность в жертву великому будущему? Надо ли было влезать в первую мировую войну, положить десять миллионов человек, чтобы приобрести новые территории при дележе мирового пирога и получить в будущем какие-то стратегические преимущества? – История же ясно дала понять: в результате эта жадность привела к резне революции и гражданской войны, к развалу экономики, к невосполнимым колоссальным утратам культурных ценностей.

– Я, мил человек, вабче супротив войн, – степенно ответствовал Распутин.

Матросик не растерялся:

– А если бы мы не хапали целую тысячу лет перспективы и территории, – были бы страной-лилипутом, которой все указывают, как жить. И которую давно уже слопали бы те, что хапать не стесняются.

Матрос продолжил перевоспитывать хипстера с измученными глазами и с глумливой ухмылкой сатира:

– Величие страны – это независимость политического курса.

– И связывание по рукам и ногам граждан, лишение их возможностей, – возразил хипстер в безумно дорогих часах. – Почему-то у нас всегда, чем более великая родина, тем несчастнее и обделённее граждане. Может, лучше дать пожить по-человечески современникам, чем бесконечно приносить их в жертву будущим поколениям?

– То есть разменять великое будущее нации на набитый желудок сегодня? – вышел из себя революционный матрос.

– На сохранённые человеческие жизни. На здоровье нации. На уцелевший генофонд и выжившие таланты, – парировал оппонент.

– Если сегодня мы не подстрахуемся, завтра у нас всё отнимут. И хлеб для желудка, и сами жизни, и генофонд. Выбора у нас нет. С волками жить… Не получится быть счастливыми рядом с волками. Придётся для начала от них себя защитить.

– А может, волки вам только мерещатся? – съехидничал хипстер.