Питермир. Роман-фантасмагория

Между подсознанием и сознанием. Между нами и нами.

И этот город – лучший в мире переводчик с языка человеческого на божественный – и обратно.

НИЧЕГО НЕ ИЗВЕСТНО

А народ ломится ко мне на тренинги. Видимо, мне удаётся пациентам помочь. Очередь ко мне расписана на месяцы вперёд. Меня подстерегают в подворотнях, чтобы просочиться ко мне на сеанс без очереди. Я работаю с рассвета и до заполночь. Поесть-попить некогда. Впрочем, чаще всего я работаю бесплатно или за копейки. Так что в деньгах не купаюсь.

И вот странность – очередная? Хотите – верьте, хотите – нет, но я понятия не имею, в чём моя коронная методика заключается.

Я не знаю, как я спасаю людей.

Часть 2

Карнавал

Если человек начинает задумываться о смысле жизни, – он болен.

    Зигмунд Фрейд

ВЕРХОВНЫЙ АВТОР ПИШЕТ О НАС РАЗВЛЕКАТЕЛЬНУЮ КНИЖОНКУ. ЕРУНДУ

И как будто мало было безумия Петербурга самого по себе, – его ещё постарались приумножить: объявили исторический карнавал.

Суровым строем по улицам чеканили шаг бойцы Красной Армии времён Великой Отечественной – под ручку с Нефертити и с Лукрециями.

Лейб-гвардейцы заигрывали с гейшами. Жанны д» Арк братались с Мао Цзе Дунами, вавилонские жрицы Иштар – с астронавтами, полуобгорелые средневековые ведьмы – со стилягами пятидесятых, Ярославны – с Цезарями.

Причём в старинных ведутах Питера все они казались более настоящими, чем обычные горожане, вступавшие своей обыденностью в жестокий диссонанс с дворцами, крепостями и храмами.

И прямо в этом сюрреализме оппозиционеры затеяли протестный митинг.

– Против чего бузуете? – с ухмылкой подступился революционный матросик.

– А мы считаем, что ужасная глупость – приобретение новых территорий. Воюющие государства ведут себя при этом, как супруги, которые не могут поделить ребёнка и готовы его распилить. Что ж это за мать с отцом такие! – митинговал слегка пожёванный красавчик. – То, что государства хапают территории, это как бы сигнал и нам, простым смертным: можно хватать что угодно.

Что пиратский или рейдерский захват – это похвально, – глаза у красавчика были, как разбитая и неумело склеенная из кусочков посуда: всё в трещинах и смещениях. То, что уже никогда не будет целым. То, что, по поверью, приносит в дом несчастье.

– Интересно, браток, когда в девяносто первом от страны оторвали треть территорий, что-то ты не выходил на демонстрации протестовать против раздела Советского Союза. Никто не выходил! Мы ж не чужое берём. Своё, исконное.