Хозяйка

«Ты падаль! Остановись!» – на одной бумажке.

Краткость – сестра таланта.

«Ты тварь! Прекрати, иначе будет плохо», – на другой.

Ну, а дальше – классика жанра. Про то, что некие хорошие люди покажут кузькину мать этим, плохим. Вплоть до высшей меры наказания.

– Ну, и как вы думаете, кто из ваших знакомых так вас любит? – поинтересовался я. Писем-то набралось штук семь. Долго терпели, горемычные. Отпечатаны на принтере. А у кого сейчас нет компа! Безнадёжно.

– Знаете, ни на кого так сразу не подумаешь, – завёл мужик.

– И что вы должны остановить и прекратить? – въедался я.

– Может, мой новый финансовый проект имеют в виду? – опять заныл, заколебался мужик.

А дама сразу определилась:

– Танька это. Сестра его. Остальное для отвода глаз.

Мужик зашипел:

– Да ты всё выдумываешь… Это же конкуренты мои!.. Наверное…

– Да ничего я…

– С чего бы ей так озорничать, вашей Таньке? – пытаюсь вернуть их к нашим баранам.

– Муж ей всегда помогал. В смысле – деньгами.

– Ну, как же ещё.

– У меня бизнес, – с достоинством отрапортовал пупс.

– И чем пробавляетесь?.. На чём деньги варите?

– У меня рекламное агентство.

Ещё один вечный двигатель торговли.

– Ну, и что там с сестрой-то? – снова спрямил я.

– Нет, товарищ капитан…

– Да она это! – шарахнула по столу преданная половина рекламного гения. – Всегда деньги из нас тянула. А теперь она замуж вышла. А у нас второй ребёнок родился. И мы так решили…

– В общем, вы её сняли с дотации.

– У неё муж есть. Пусть он и кормит.

– Да это не она!

– Да некому больше! – снова начали толочь воду в ступе.

– Ещё кандидатуры? Друзья? Соседи?

– Да вроде со всеми в хороших отношениях. А там… Чужая душа, так сказать, – снова замямлил пупс.

– …Колымагин! – гаркнул я по-фельдфебельски в дверной проём, куда только что сунулся мой визави. Супруги от меня шарахнулись. Моргая крошечными глазками, помесь двоечника с нечёсаным лешим предстала передо мной.

– Ты знаешь, что твои протоколы отдел читает, как поэму… Колымагин, ты про орфографию что-нибудь слышал?

– Не в орфографии счастье, – индифферентно откликнулся Димон.

– Горбатого могила… – вздохнул я. – Я не о том. Пробей мне по базе данных вот этого человечка. Не в службу, а в дружбу, – и я накарябал ему на листочке.

– Мне вот эта очень нравится, – любовно вчитался я уже в эпистолу для любящих супругов. – «По делам твоим воздастся тебе. Ты жди!» Ты иди, иди, Колымагин.