Хозяйка

Рядышком лежат, кусочек к кусочку. А звери-то убивают, чтобы есть, – Колымагин родился под знаком водолея и потому считал себя гением.

– Всё? – осведомился я.

– Нет, не всё, – со всхлипом утёрся после съеденного мороженого Димон. – Член отъеден. Старательно, какой-то ботан трудился. Морда лица покусана. И пальцы отцапнуты. Опознать нельзя.

– Версии?

– А это уж ты начальство, тебе видней, – сощурился Димон.

Он у нас страшненький, личико скукоженное, весь ощипанный, глазки маленькие, живенькие, цвета детской неожиданности.

– Димон, я всё понимаю, ты на прошлой неделе в первый раз про Шерлока Холмса прочитал. Я книжку на столе видел. И меня ты теперь за Ватсона держишь.

А только зачем же ты, гад, мне всю отчётность портишь?

Что, что я там, наверху наплету? Что это оборотни в волчьей шкуре? Днём – люди, ночью – волки, потому что всё так… осмысленно? Или некто так зверей выдрессировал и теперь с их помощью убивает? Идеальное орудие убийства. И показания никогда не даст против тебя.

Или это инопланетяне в облике волка?

А знаешь, что мне полковник наш славный скажет? – Смерть от укушения – закрывай дело! У меня на шее ещё полтора десятка дел висят.

– Да не бомжом! – ощерился Колымагин.

– Что? – растерялся я.

– Не бомжом, говорю. На жмурике костюм от Хьюго Босса. На руке «роллекс» золотой. Не бомжовский репертуарчик.

И как Хьюго Босс на нашу помойку забрёл? Собирал пустые бутылки?

– Ну, всё, – схватился я за голову. – На несчастный случай не спишешь.

Ладно, воем горю не поможешь. Устанавливать будем убиенного. Поищем в без вести пропавших. «Роллесы» у нас не как полканы нерезаные, на кого-нибудь выйдем. В местную газетёнку приметы тиснем, авось клюнут безутешные родственники.

Не журысь, хлопчик! Дуракам везёт – может, чего и надыбаем.

* * *

Я вдыхал темноту. Тьма пахла ознобом и пылью. Потом по лицу у меня пробежало что-то. Такое щекотное и даже на ощупь многоного-мерзкое. Паук, что ли? Потом, помимо лица, у меня прорезалось еще и тело.

Тьма вынашивала меня, как чрево. Лелеяла. Баюкала.

Она меня ограждала от бед. Она мне сказки сказывала. Она меня выкармливала чёрным молоком.

Наконец она меня родила. Она взяла меня за руку – голенького, розового – и повела.

Я учился ходить. Раз шажок, два шажок…

И вот мы идём. Она большая, мягкая, затейливая, как грозовая туча. Я – маленький, как окурок.