Градации черного. Том 1

Он процедил что-то невнятное в ответ тщетно пытаясь справиться с собой. Адольф кивком указал на диван, но Дима остался стоять на месте из какого-то детского противоречия, он понимал, что это выглядит ужасно глупо, но ничего не мог с собой поделать.

Адольф негромко рассмеялся:

– Ты можешь сесть, я разрешаю, – и он насмешливо посмотрел ему в глаза, – поверь, робко сжавшись в дверях ты выглядишь еще глупее, не бойся, я не кусаюсь… ну же… Поболтаем, ты же не занят?

Дима скрепя сердце подошел к дивану и сел, крепко сцепив руки на груди, он напряженно молчал, опустив взгляд вниз, внутри словно все онемело и он никак не мог справиться с собой, Адольф это прекрасно видел:

– Ну неужели Женя рассказал про меня что-то страшное? – вновь улыбнулся он, – у меня ощущение, что ты сейчас упадешь в обморок…

– Вот еще… – процедил Дима первое, что пришло ему в голову.

– Ты весь покраснел, у тебя трясутся руки и дыхание прерывистое, все говорит о том, что ты ужасно скован и стесняешься, у тебя до невозможности глупый и жалкий вид.

– Какая разница? – процедил Дима, он чувствовал жгучую злость.

Адольф равнодушно пожал плечами:

– Мне никакой, – он снова глубоко затянулся, не отводя пристального взгляда от Димы, – просто по правилам хорошего тона, о существовании которых ты явно не знаешь, к собеседнику принято обращаться по имени. Но мне кажется, я и так знаю твое имя, ты ведь Коля, его лучший друг… – и он стал внимательно рассматривать Диму, чуть прищурив глаза и остановив свой взгляд на его майке, которую Дима разрисовывал сам.

– Сам рисовал? Очень-очень неплохо, – проговорил он, снова разглядывая Диму и продолжил, – мне интересно, что ты сделал Жене, что он так жестоко бросил тебя мне на растерзание?

Дима насуплено молчал:

– Он просто придурок и у него дурацкие шутки, – наконец выговорил он.

Адольф негромко рассмеялся:

– О нет, Женя очень хороший и совестливый мальчик, видимо, ты чем-то его разозлил. Я честно пытался подслушать, о чем вы говорили за дверью, но ничего не услышал. Может быть, ты мне расскажешь?

Дима угрюмо молчал и Адольф негромко рассмеялся:

– А ты очень неразговорчив, Николай.