Градации черного. Том 1

Ты как раз успеешь на вечерний экспресс…

Сказав это, он с улыбкой потрепал Адольфа по плечу, потом поднялся с кровати и направился на кухню, Роман давно звал и ужинать. Адольф догнал его в коридоре и сильно сжал его руку.

– Зря ломаешься, мальчик, – выдавив улыбку проговорил он, – я еще заставлю тебя есть у меня с рук…

Женя снова негромко рассмеялся, именно в этот момент он впервые почувствовал искренность его слов, именно в этот момент Адольф был настоящим – растерянным, разозленным, на мгновение потерявшим контроль над ситуацией и над собой.

– Я тебе уже говорил, что тебе пора научиться считаться с мнением других людей, – спокойно произнес Женя. – Пожалуйста, отпусти мою руку, Адольф, Ты не сможешь ее сломать, к боли я привык, Рома на тренировках лупит меня намного сильнее. Ты бесишься, потому что все, что ты можешь – это мило улыбаться и отпускать язвительные фразочки. Ну, это я как-нибудь переживу…

В коридор выглянул Роман и с любопытством окинул их взглядом. Адольф еще некоторое время молча смотрел Жене в глаза, на его губах снова появилась привычная легкая улыбка.

– Это что за обжималки были у вас в коридоре? – наконец спросил он.

– А, это… – Женя оторвался от своих мечтаний и с улыбкой посмотрел на Адольфа. – Это Адольф пытался устроить мне семейные разборки. Походы в ресторан и дорогие подарки были, это не помогло, и поэтому Адольф просто пытался сломать мне руку.

Роман расхохотался в голос.

– Ломать руки – это слишком жесткие методы, Адольф, – с ядовитой усмешкой проговорил он, – ты попробуй сначала классику жанра – погонять его сковородкой. Вон, на кухне возьмешь. Но учти – Женя может и дать сдачи. Год назад он стал мастером спорта по рукопашному бою. Многие думают, что он безобидная вафля, не спорит, не идет на конфликт, но это далеко не так.

– Я в курсе, Роман, твое же воспитание… – язвительно ответил ему Адольф.

Он нарочито равнодушно ковырял вилкой в тарелке, но Женя чувствовал всей кожей, в каком он бешенстве оттого, что ничего не может сделать, его серые глаза смотрели одновременно и надменно и растерянно, как у ребенка, который тщетно пытается справиться с собой.