Ляля

Когда за поворотом дороги открылся дом, он проговорил:

– Вы зря сердитесь на меня, Елена Васильевна. Я сказал так только оттого, что мне бы не хотелось видеть вас засушенным цветком…

Ляля остановилась на полном ходу и резко обернулась, так что они с Шершиевичем даже столкнулись. Их лица оказались при этом очень близко друг к другу.

– Что вы имеете в виду? – спросила она, задохнувшись от скорой ходьбы, владевшей ею досады и этой неожиданной близости.

Он посмотрел на неё как-то грустно и, обежав глазами её лицо, закончил вполголоса:

– Засушенный цветок.

Между страницами книги. Который отдал им весь свой сок и аромат, да и умер!

Глава пятая. БУКОЛИЧЕСКИЙ РОМАН

Свадьба Ляли и Шершиевича состоялась в первых числах сентября. Молодые провели ночь в городском доме, а утром сели в поезд, идущий в Париж.

Ляля смотрела в окно на проплывающий пасмурный пейзаж и пыталась привести в порядок свои мысли. Как вообще случилось, что она вышла замуж? Весь остаток лета с того памятного его визита в Алпатьево прошёл в каком-то сумбурном и противоречивом настроении, смеси ожидания и досады, восторга и ужаса.

Затеянный Ольгой Константиновной обед не обманул ожиданий последней: склонность Шершиевича к Ляле становилась всё более очевидной. Будучи женщиной тонкой и не лишённой светских талантов, Ольга Константиновна проявила весь присущий ей такт и артистизм, чтобы выглядеть непринуждённой и беззаботной, обмирая внутри, как бы не спугнуть робкую надежду. «Вольн? было Васе поощрять Леночкину самостоятельность! Его нет, а мне что теперь с ней делать? Добро бы Павел Егорыч её замуж взял, да она бы не заупрямилась, а уж я стану Бога молить!» – и она улыбалась гостю, мысленно осеняя себя крестным знамением.

Понять, что на уме у дочери, было решительно невозможно. Минутами чутким материнским сердцем Ольга Константиновна видела, что Ляля словно ждёт чего-то; но стоило Шершиевичу попасть ей на глаза, как дочь ощетинивалась, словно нарочно выставляя напоказ не самые привлекательные стороны своей натуры.

Ляля и сама не могла себя понять. Пока сидели за столом, она не переставала обмениваться с гостем колкостями (которые он, впрочем, принимал со свойственной ему снисходительностью, временами даже подыгрывая). Но ещё прежде, чем его экипаж скрылся за поворотом подъездной аллеи, она уже начала по нём скучать. Дабы скрыть своё замешательство, она уединилась у себя комнате под предлогом усталости и, как была, упала навзничь на свою кровать поверх покрывала.