Ляля

Было непонятно, смеётся ли он или просто любезен – Ляля склонялась к мысли, что Шершиевич втайне потешается над ней. «Ну и пусть его! – решила она. – Чт? мне в нём? Как приехал, так и уехал!» И она решительно поднялась.

– Не угодно ли вам пройтись? – сказал он, согнув в локте руку. – У вас здесь, кажется, красивые места.

Ляля взглянула на него испытующе, но, разомлев ото сна, почувствовала себя не в силах сердиться или ломать голову над иным смыслом его слов и просто оперлась на предложенную руку.

Довольно долго они шли молча, и она была вынуждена признать, что молчать с ним легко и приятно.

– Вы останетесь или вернётесь в Москву?

Вопрос застал Лялю врасплох, и она ответила не сразу.

– Пожалуй, вернусь. Что делать здесь зимой?

– А что делать в Москве?

– У меня там есть… занятие. – Она замялась, и он это, кажется, заметил, но виду не показал.

– Да, я читал. У вас есть слог.

Ляля опять вспыхнула. Какой, право, несносный человек: что бы он ни сказал, она перед ним себя чувствует девчонкой!

– Мама показала?

– Ольга Константиновна очень гордится и… она беспокоится о вас.

Ляля решила оставить это замечание без внимания, и несколько минут они шли молча.

– А вы не думали обосноваться в уезде?

– В уезде? С какой целью?!

Шершиевич расхохотался. Смеялся он раскатисто, со всхлипами, и Ляля невольно заразилась его весельем. Отсмеявшись, он утёр тыльной стороной руки выступившие слёзы, потом опомнился и достал из кармана кипельно-белый платок.

– Что в моих словах так вас рассмешило? – спросила она, силясь придать голосу строгость.

– Вы сказали это так, словно в уезде живут одни бездельники да замшелые пни.

– Так и есть.

– Но ведь я же вот живу здесь, а я, смею надеяться, ни одно, ни другое. – Он неожиданно серьёзно заглянул ей в глаза.

– Вы другое дело. А женщине в уезде можно жить, только если выйти замуж, – ответила она неожиданно для самой себя.

– А замуж вы, верно, не хотите.

Это было похоже на колкость, и Ляля не на шутку вспылила. Она развернулась и решительно зашагала в сторону дома, бросив на ходу:

– Идёмте, Павел Егорович, мама нас уже заждалась.

Он её нагнал и, прилаживаясь к её шагу, пошёл рядом.