Ведьма

Животное не представляло опасности. Хотя третий глаз на лбу говорил, что кошка прибежала в их мир со стороны темных.

Ректор выдохнул. Постояв немного, он направился к выходу. Навстречу ему ковылял испуганный смотритель конюшни.

– У вас новый постоялец, – бросил на ходу уверенным голосом ректор. Он уже взял себя в руки. Лавель вышагивал упругим широким шагом, застегивая воротник и оправляя одежду, стряхивая с себя пыль и солому. – Накормить, напоить, расчесать за счет академии.

Айрис, гладившая Мурку, услышала его слова и властный голос – сердце ее запело!

«Мурлыка остается! Они с ней остаются в академии!» – от счастья девушка сжала шерсть кошки и заплакала.

Напряжение последнего часа, чуть круто не изменившего ее жизнь, готовность драться с ректором, самым сильным магом в академии, спала. Облегчение вырывалось потоком слез.

Пьяненький беззубый старичок-смотритель заковылял вглубь загона.

Из стойла с огромной трехглазой кошкой вышла девушка, утирая лицо.

«Ой-ей…» – подумал старичок. Платье на девушке было расстегнуто на спине, рукав спал с плеча, оголив нежную кожу. Она была вся грязная и в ошметках соломы. Волосы взъерошены. Утирая лицо, она направилась в сторону общежития для девушек.

«Что-то чудит наш ректор, такого за ним никогда не водилось», – потирая в затылке, подумал старичок и похлопал, успокаивая, по круглому боку завозившуюся в стойле кошку.

* * *

Успокаивающий хлопок двери. Дома, в убежище! Девушка устало стала застегивать пуговицы на спине.

Теперь волна сплетен и осуждений прокатится по всей академии.

«Ненормальная нищебродка совсем двинулась головой. Бегает по академии, сверкая голым задом», – и не важно, что только часть пуговиц на спине не были застегнуты. Завистливые адептки наплетут с три короба. На глазах у Айрис навернулись слезы. Крупные капли упали на пол.

Из угла выбралась Фоля.

– Ну ты и смелая! Дерзости тебе не занимать! – воскликнула книга.

Топоча членистоногими лапками, она пробежалась по застеленному одеялу и спрыгнула на пол. Она покосилась на крупные капли слез на дощатом полу, но ничего не сказала. Подбежала к девушке и потерлась об ноги.

– Уж и испугалась я, когда этот ясноглазый вошел в комнату и стал шнырять своими зенками по углам! Еле успела под подушкой схорониться, лежу ни жива, ни мертва, – девушка подняла с пола сброшенную подушку и положила ее обратно.