Кровавый блюз

И большая редкость: испуганные двойняшки стояли, крепко сжимая ладони друг друга. Среди этой малышни я уже почти взрослая, но переставшая расти из-за отсутствия питания.

Начались торги. Жаркая схватка жадных, не желающих уступить друг другу людей. Первой была продана девочка за баснословную сумму. Счастливая покупательница, топая каблуками, выбежала на сцену и подхватила купленного ребенка. Малышка была слишком маленькой, чтобы что-то понять. Она доверчиво обняла шею своей новой матери, ее пугал гул голосов и громкие выкрики цены.

Двух сорванцов продали так же быстро, но они не особенно расстроились. По их ехидным улыбкам я поняла, что они очень скоро убегут, прихватив с собой особо ценные вещи их новых хозяев.

Я зажмурилась, когда в зале раздались истеричные крики и плач разлучаемых близняшек. Два надзирателя тянули их в разные стороны, оторвав от земли, пытаясь расцепить руки. Дети плакали, не желая расставаться. В конечном итоге подоспел еще один тюремщик, закрыл своим телом их от зрителей и со всего размаха ударил электрошокером по рукам.

Потребовалось три удара, чтобы дети расцепили ладони. Брата и сестру продали по отдельности, ни у кого не хватило денег на совместную покупку.

Зрители и покупатели недовольно галдели, обсуждая, приглушенный гомон неодобрения и суеты – единственная реакция покупателей на произошедшее.

Настала моя очередь. Последний лот, как объявил распорядитель. В зале воцарилась тишина. Я послушно вышла вперед, зевая и почесываясь.

Ну, сейчас вы у меня получите. Все огребут – и распорядители, и богатенькие покупатели. Я была готова на все и беспрестанно повторяла про себя: пять минут позора, и ты свободна, пять минут… Борись! Борись до конца за свою свободу. Хрен кто меня купит, не видать приюту денег за меня, как своих ушей.

Я подняла взгляд и обомлела.

Знакомая фигура. Непослушное сердце екнуло и пропустило удар. В душу закралось нехорошее предчувствие. Это стоит моя погибель, мой конец.

Переломный момент в моей дерьмовой жизни. Больше ничего не будет по-прежнему, судьба изменится здесь и сейчас. Только непонятно, что меня ждет впереди. Избавление или еще большая боль.

Мужчина с поджатыми губами гневно смотрел на меня, а я на него со сцены. Мы замерли в немом противостоянии.

Темные прямые волосы с одинокой седой прядкой, прямой нос, узкие губы. И взгляд, злой, ненавидящий, можно сказать – презрительный.

Мне стало нехорошо.