Кровавый блюз

Софиты поливали жарой. Свет, будто тяжелое ватное одеяло, падал на плечи и обжигал кожу, дешевые лампы без ультрафиолетовых фильтров.

Разряженные дамы и джентльмены сидели на мягких диванах, у каждого в руках белая чековая книжка, неоном светилась в темноте и табличка с номером. Они пришли сюда совершить пару покупок, так просто, между делом и от скуки.

Нет, вы не ослышались, детей продавали. Вернее, усыновляли за вознаграждение.

Любая богатая дамочка могла при желании обзавестись живой игрушкой. Вирус Смерти мешал завести ей своих собственных детей.

То, что делало нас почти бессмертными, препятствовало зачатию, пара могла быть вместе долгие годы, даже десятилетия, но так и не сделать ребенка.

У таких, как я, уже почти взрослых вампиров нет шанса быть усыновленными. Все хотят себе маленького пухлощекого амурчика с большими влажными глазками на розовощеком личике и тельцем со складочками и подушечками. Такие вампирчики вызывают сердечный трепет у скучающих от безделья богатеньких дам. Они нужны им, чтобы часто прикладывать детский пухлый ротик к своей шейке и груди, позволяя впиваться в кожу мелким неокрепшим клыкам и получая от этого извращенное удовольствие.

Когда меня только нашли в трущобах, и я попала на этот помост в первый раз, какая-то дамочка в мехах хотела купить меня. Но я была настолько худа, грязна и отвратительна в своем злословии и диком состоянии, что она передумала. Защелкнула ридикюль, откуда уже было вынула деньги и, повернувшись ко мне спиной, пошла прочь. Ее даже не сильно волновало, что я на тот момент была самым маленьким ребенком в городе, младше ей не найти.

Потом я выросла, так и не обретя семью. Уличная банда стала моей семьей и родственниками, и единственными, кому я была не безразлична.

У таких, как я, стремительно вымахавших в росте кобылок, с торчащими из слишком короткой одежды руками и ногами шансов найти родителей нет.

За нами охотится другой сорт богачей. Скучающие бездельники мужского пола и извращенцы всех сортов.

Нас выгнали на помост.

Я получила увесистый толчок в спину от злобной куклы. Эта гадина стояла за сценой и с ехидной ухмылкой наблюдала за действом.

«Ты пожалеешь!» – поймав мой взгляд, прошептала она одними губами и улыбнулась сладко, предвкушающе. У меня по спине пробежали мурашки от этой гримасы.

Помимо меня на помосте стояло пятеро сирот разного возраста. Одна девочка еще совсем малышка. Двое мальчишек вытирали сопливые носы рукавом – отловленные на улицах беспризорники.