Потерянная планета

– Атам, кого я вижу, наконец дождались, – поздоровался парень в надвинутом на глаза капюшоне.

– Привет, Крис. Ты уже на ногах?

– Рана почти что зажила. Чувствую себя бодро, как бычок перед весенней случкой.

Атам пожимал тянувшиеся к нему со всех сторон руки, здоровался, называл людей по именам.

– Ты знаешь их всех? – удивилась Лана.

– Всех, до единого.

Когда Атам повернулся к колонне, таинственной незнакомки за ней уже не было. Наконец дядя с племянницей добрались до центра зала и подошли к столу, за которым сидели двое мужчин и рыжеволосая женщина в ладно скроенной камуфляжной куртке.

– Ну вот наша руководящая пятерка в полном сборе, – приветствовал Атама доктор Вальтес – седоволосый, статный мужчина лет пятидесяти. – Садись, Пётр, мы тебя уже заждались.

Он поправил воротник кожаного плаща и указал на пустующее место рядом с собой. Атам усадил Лану на второй, не занятый ни кум стул. – Что за неизвестная барышня в наших рядах? – строго спросил седоволосый товарищ, испытующе глядя Лане в глаза.

– Моя племянница. Пусть посидит сегодня с нами, свободных мест в зале нет.

Лана кокетливо тряхнула головой и поправила сбившуюся на глаза тёмную прядь. В её каштановых волосах сверкнула стразами модная, перламутровая заколка.

– Рискованно, ведёшь себя, товарищ! – вмешалась в разговор молчавшая до этого, рыжеволосая женщина. – Ты опять нарушаешь наши правила, Пётр Атам.

Ожидая поддержку от товарищей, она сверлила Атама сердитыми глазами.

– Правила для того и созданы, чтобы их нарушать, товарищ Римма, – улыбнулся на едкое замечание женщины Атам.

Ответ показался удовлетворительным, и Перова переключила внимание на девушку.

– А почему Вальтес сказал пятерка? Вас же четверо? – обратилась к подпольщице довольная вниманием к своей персоне Лана.

– А разве дядя не выдал тебе наши секреты?

– Я первый раз в вашей компании и ничего не знаю.

– Тогда всё ясно, – смягчилась Римма.

– Раньше руководителей подполья было пятеро: Атам, Вальтес, я, Ти Мун и Глория Войрич.

– Пора начинать! – Вальтес хлопнул в ладоши, и в зале воцарилась тишина.

– Товарищи! Я знаю, что каждый из присутствующих здесь подпольщиков готов отдать жизнь за общее дело. Можно умереть на каторге или погибнуть в уличном бою, но борьба с кровавым режимом начинается с малого.