Тридевять земель

Любовь Светозары станет клеткой, а советы Кузьмича – удушьем».

– Что ты там будешь делать? – грустно спросила она, разглядывая плывущие облака.

– На Луне? – по взмаху длинных ресниц Глеб понял – «да, чёрт побери, на этой чёртовой растреклятой Луне».

– Организовывать добычу изотопа гелий 3. Если мы начнём его поставки, – постепенно воодушевляясь, сказал Глеб, – запрыгнем, влетим в космос. Понесемся вскачь к планетам. Нужно…

– Ой, ладно, не надо – Светозара резко встала, прикрыв упругую грудь, схватила свой летний сарафан и принялась его натягивать.

Глеб вздохнул. Потянулся за летними лёгкими брюками.

К дому дедушки Глеба они летели молча. Седьмица виновато поглядывал на Светозару. Она сидела прямо, глядя перед собой.

«Лучше к ней не лезть» – печально подумал Седьмица и направил мысли по привычному кругу. Завтра на космодром. Оттуда к орбитальной станции. Там начнутся первые тесты.

– Ты меня не любишь, – безжалостным голосом сказала она.

Чьи-то холодные когти вонзились в сердце Седьмицы и прошлись рваной бороздой вниз к животу.

– Солнышко. Что ты? Люблю, конечно.

Она повернула голову. В её изумрудных дивных глазах дрожали слёзы. Глеб почувствовал, как леденящие когти делают вторую борозду крест-накрест.

– Светозара, это нечестно, – возмутился он – я космонавт. Это моё дело.

Она отвернулась. Сглотнула комок в горле и подняла лицо, чтобы не дать слезам выбежать из глаз.

– Я беременна.

Глеб едва не выпустил руль авиалёта.

– Что? – растерянно спросил он.

– Что слышал! – с яростью сказала Светозара.

Глеб тупо помолчал. Затем его осенило.

– Ух, ты! Ну и ну! – бросив штурвал, он полез к ней обниматься. И всё переменилось.

– Тише, тише! Руль! – закричала она, расплескивая из глаз слёзы на сияющее от счастья лицо.

Авиалёт стал заваливаться на одно крыло. Истошно заверещал зуммер. Но Глеб уже прыгнул назад в кресло пилота и выровнял машину. Вперёд он не смотрел, Его влюблённые, и преданные глаза были обращены на Светозару.

– Любой каприз, царица.

– Звезду с небес и красные сафьяновые сапожки, живо – смеясь, распорядилась она.

Глеб хотел сказать – «Вот завтра на космодром и за звездой», но вовремя прикусил губу. Тему расставания нужно было срочно исключить.

Когда авиалёт приземлился в просторном дворе дома Кузьмича, Глеб молнией метнулся к дверям со стороны Светозары, открыл. Взял её на руки. Торжественно ступая, он победно посмотрел на критично улыбающегося дедушку.