Сага о ветре и вампире. (Скиталец и Домосед)

Нехотя подошёл и исподлобья взглянул на хозяев замка.

– Миритесь! – похоже, красноречие Извергиль иссякло.

* * *

Грифула с отвращением смотрел в бокал. Кровь. Проклятие рода де Вампирьяков. Кровь. Демоны в душе, он постоянно слышит их смех. Читает ли книгу «Вчерашний Армагеддон», ест ли мясо, пьёт вино или бродит по каменным рёбрам замка, он слышит хохот демонов. Слышит. Слышит. Хохот. Демоны. Безумие. Безумие. Крови, крови, демоны жаждут крови жаркой красной крови!!!

Грифула залпом высушил бокал. Стало легче.

Только не плакать, аристократу нельзя быть слабым… Нордер смотрел на него.

– Всё! – сказал граф, – Теперь я не стану убивать вас.

Гость улыбнулся:

– Недавно, вы и так не смогли этого сделать, граф.

– Раз на раз… кстати, как удалось вам остановить меня? – «Не меня, демонов во мне».

Нордер не торопился отвечать. Но затянувшаяся тишина могла обернуться новым взрывом. Нордер это понял. И сдался неизбежному.

– Я не такой, как все, – слова – с трудом, – Я ветер.

Никто из ветров раньше не признавался, что они тоже обладают душой.

И могут не только дуть, но и дышать.

Что в них больше земли, чем неба.

– Я ветер, – Нордер смотрел на Грифулу, как смотрит смертник на исповедника. С тоской приговорённого здесь, с надеждой на помилование там.

Исповедник несколько мгновений сидел, опустив глаза, а затем посмотрел на Нордера.

– Почему вы перестали есть? – мягко спросил граф, – Вы ещё не пробовали щуки в белом вине. Вот она, справа от вас.

Нордер вздрогнул, будто его ударили.

– Вы не удивились, – сколько сил, чтобы голос не дрожал от обиды, – Почему вы не удивились?

– А чему удивляться? – граф пожал плечами, – Вы ветер. Я вампир. Мой друг барон де Люп – волкодлак, а Извергиль – ведьма. Мы все разные. Есть вампиры и помимо меня. Есть ветра и помимо вас. Не так ли?

– Так, – прошептал Нордер, – Так.

– Давайте лучше выпьем за то, чтобы забыть все эти глупости меж нами. Извергиль! – крикнул граф, – Извергиль! Принеси вино из того запаса, что отцу подарил Джованино Пульчероза! Там ещё осталось шесть бутылей, я точно знаю!

– Знает он, знает… – экономка словно соткалась из воздуха.

Ворчливость снова была при ней, – Переводить лучшее вино на того, кто одуванчиковое семя гоняет. Будь моя воля, потешила бы его дрекольем, а не солнцем, что стало соком. Я вино имею в виду, – мрачно сказала Извергиль, поймав удивлённый взгляд Нордера. И вдруг подмигнула ему.

* * *

Вино и ночь.