Авессалом-4. Сын тьмы

– Значит так, – тихо прошептал оборванец без своей обычной ухмылки, – слушайте внимательно…

Возможно, в какой-то другой раз обветренное жизненными перипетиями, огрубевшее за годы службы сердце Тарха Торса и порадовалось бы виду прекрасного рассвета, первым лучикам солнца, показавшегося из-за пологих склонов слева от возвышающихся могучими громадами Сизых гор, но только не сегодня. Всем нутром когул чуял – дело гнилое. Такое же, как ухмылка мерзкого оборванца, мешком развалившегося в седле на своём лошаке.

– Не горюй, когул, скоро всё закончится. Уговор помнишь?

Торс помнил. Псы разделились на четыре группы. Шикам и двое заместителей отправились сопровождать соответственно три каравана – торговцев тканями, вином и зерном. Последним, вслед за отбывшим незадолго до того караваном с солониной выехал Торс со своей четвертью отряда.

– Почтенный Кардаш, похоже, ещё сам не понял собственной значимости, – пребывавший в отличном настроении Хорёк, этим утром болтал без умолку. – Солонина в нынешних условиях будет ценнее золота.

– Чего ж тогда ему не отрядили стражи?

– Потому что жирные чиновники, ответственные за это, также не понимают государственных интересов, когул Тарх.

– А ты, надо думать, понимаешь?

– Именно! – Хорёк потянулся, привстал, пустил газы.

– С чего вдруг такая честь?

– Ты мне нравишься, Торс. Похоже, ты ещё тот весельчак, – хохотнул оборванец, глядя на вытянувшуюся физиономию когула. – Шучу, шучу. Просто чую, что ты принесёшь нам удачу!

– А кто принесёт удачу тому бедолаге? Кардашу и его людям!

– Это не твоя забота.

– А как же государственный интерес? Солонина, что дороже золота? Э?

Хорёк глянул на Торса.

– Смекнул, когул? Чуешь, чем пахнет?

– Войной, чем же ещё? – скрипнул зубами Торс.

– В яблочко, – снова ухмыльнулся оборванец.

– Коли ты такая важная птица в государстве, с медальоном и всё такое, – Торс сплюнул в траву, – чего мы не догоним тот караван? Шикам и остальные со своими купцами в открытую поехали, а мы по кустам шухеримся как разбойники. Следим, не приближаемся, мать его так. Ведь ты вовсе не охранять его вздумал. А… – он запнулся, понимая, что едва наговорил лишнего.