Серые тени в ночной тьме

Хотя «ара» – это из лексикона жителей Армении, а не Грузии. О чем Вано, скорее всего, просто не знал.

Справа от него сидел Серега Остроухов, рядом с Сергеем – его подруга Оля. Девушка была внешне ничего себе, но ее слегка портила поза – она любила изображать из себя этакую вальяжную теледиву. Какими она представляла себе этих кинодив – томными, с выражением скуки на лице, непременно с сигаретой, зажатой между пальцами. Ну, примерно вот так.

Сейчас она сидела, полу прикрыв голубые глаза и вытянув ноги и лениво наблюдала, как неспешно развивается пиршественное действо.

Прямо напротив нее расположился последний участник пирушки – Женька Кульков по прозвищу, естественно, «Кулек». Кудрявый и голубоглазый, верткий, он, хотя был невысокого роста, нравился девочкам их курса и слыл сердцеедом. Однако не это было главным качеством характера Женьки, то бишь – вовсе не любовь к прекрасному полу. Главной особенностью его характера было неуемное любопытство – если было во что сунуть из любопытства нос – Женька его обязательно совал.

Так что на карамельки (это если следовать словам песни, звучавшей из динамиков магнитофона), члена компании похожи не были.

Можно добавить еще, что все они были студентами местного университета и учились на разных факультетах, что не мешало их тесной дружбе.

Тем временем веселье набирало силу, компания уже успела изрядно принять горячительного, о чем свидетельствовали несколько пустых бутылок, стоявших сбоку от Сереги на полу у ножки стола.

– А мы не пили еще за любовь! – кричал Серега. – За любовь еще не пили!

– Ара, какое упущение! – поддерживал его Вано. – Наливай!

Сергей принялся наливать бокалы, и скоро в воздух взвились четыре наполненных рубинового цвета жидкостью сосуда, раздался звон, живительная влага поменяла свое местонахождения, приятно освежив четыре алчущих рта.

И в такт их действиям, в унисон тосту из динамиков полетело:

«Ах, какая женщина, какая женщина, мне б такую,,,»

И веселье продолжалось, правда через некоторое время всегда любопытствующий Женька перевел ход мыслей компании с романтически-облачного настроя на дела сугубо практически приземленные.

Все это время он шарил взором вокруг, изучая окружающую обстановку.

Изучать, впрочем, особо было и ничего.