Выше только звёзды

– Вы русские не умеете веселиться – если уж пьёте, то до поросячьего визга. Если дерётесь, то едва ли не до смерти.

– Я не типичный русский.

– Знаю, поэтому и уважаю тебя.

– Скажи Рузиль, вот ты вроде бы умный и даже талантливый наверняка, а работаешь тут на заводе. Где тут справедливость? Почему такие яркие личности прозябают, а ничтожества процветают?

– Это решено уже за нас.

– Судьба?

– Именно. Жизнь – это лотерея. Если выпал тебе счастливый билет – радуйся. Нет – всё равно радуйся тому, что у тебя есть.

– Да ну? Ты не рассказывал.

– Потом отца взяли обэхээсэсники, и вся наша жизнь пошла кувырком. Мама с горя начала пить, а я связался с дурной компанией. Судьба. Отец потом вышел из колонии, но это был уже другой человек – ожесточённый, сухой, потерявший веру в себя, людей, справедливость.

– Осипов! – донеслось откуда-то сверху.

Рузиль и Никита подняли головы. Окно на втором этаже здания завода было открыто.

– Никита, я сделала. Иди, забирай.

– В тихом омуте черти водятся, – заметил Рузиль. – А ты я гляжу, только прикидываешься тихоней, а, на самом деле, время зря не теряешь.

– Да это так – рабочий момент, попросил её об одной услуге.

Никита пошёл к Любе.

В кабинете Люба протянула Никите распечатанную рукопись и диск с текстом в электронном виде. Никита взял их.

– Я тебе попозже тысячу занесу, – сказал он.

– Можешь не торопиться.

– Да?

– Да.

– Почему?

Люба странно смотрела на Никиту.

– Что с тобой? – спросил он.

– Ты – гений. Это точно ты написал?

– А кто же ещё?

– Ты так молод. Тебя будут подозревать в обмане.

– Хорошо бы это всё напечатали.

– Я не сомневаюсь, что напечатают.

– Почему?

– Я не могла оторваться – прочитала твои каракули, быстрее, чем перепечатала на компьютере. Такой захватывающий сюжет я не встречала ещё не в одном детективе. Агата Кристи нервно покуривает в сторонке и тихо подыхает от зависти.

Никита разослал напечатанную рукопись по издательствам. Он не знал, сколько времени нужно ждать ответа из издательства. Возможно не один месяц. Люба вселила в него некоторую уверенность. Никита закупил в магазине тетрадей и сел за стол. Чернила в волшебной ручке удивительным образом никогда не заканчивались. Он писал вечерами после работы по полтора – два часа. Новую книгу он назвал «Пальцем деланный».