Деревня едет в город

Александра Захаровна, рассказывайте!

Понимая, что от несговорчивой Варвары вряд ли можно добиться толку, Марийка обратилась прямо к хозяйке. Та пересказал всё, о чём не так давно поведала своей соседке.

– Во дела! – протянула почтальонша. – Так что, Никита и впрямь в Москву собрался?

– Да, говорит! И тебя, бабка Шура, говорит, с собой заберу! И расчёт, говорит, на работе возьму. Что ж бригадир-то ему скажет? Ведь назад-от на работу потом не возьмёт.

– Во! Лёгок на помине! – хлопнула в ладоши Варвара.

Женщины обернулись к дверям, из которых вновь пахнуло стужей. Крякнув, Василий Андреевич стряхнул с кепки снег и, повесив её на крючок, прошёл на середину комнаты. Хозяйка и гостьи уставились на него с интересом.

А гость не торопился. Он степенно осмотрелся и, услышав с печки храп Никиты, сурово спросил:

– Спит?

– Спит, – подтвердили женщины.

– Вы уж это… Василий Андреевич, его не ругайте, – попросила бабка Шура.

– Мда, – присев за стол, многозначительно изрёк бригадир и по совместительству староста деревни Маковка.

Хозяйка сразу налила ему чаю, но, немного поразмыслив, поставила рядом с чашкой стакан с брагой.

– Угощайтесь, Василий Андреевич! На рябине настаивала. И вкусно, и настроеньице подымет.

Бригадир тоже, казалось, ушёл в раздумья, уперев свой тяжёлый взгляд в стакан с мутной жидкостью.

– Так, девчата, – сказал он. – Что с Никиткой делать будем?

– А что? А пошто делать с ним надоть что-то? – разволновалась бабка Шура.

– Говорит, уходит он с работы, куда-то счастье едет искать. Вчера ещё нормальный был, а сегодня как с цепи сорвался. Про него тут по деревне уже такие слухи пошли! Мол, и в Москву его бандиты к себе зовут, и мать с собой увозит, и на тебе, Марийка жениться хочет.

– Что? – покраснела почтальонша. – А я-то тут причём?

– Да, понимаю, что это слухи да пересуды. Но сам-то он ничего не говорит. А я его начальник, я должен знать. Вот за этим и зашёл.

На этот раз рассказывали уже все трое – каждый свою версию. Громче всех была, конечно, Варвара.