Опальный склеп

Опальный склеп

Виталий Михайлович Семёнов

Драма времён Ивана Грозного. Рассказ о том, как молодой боярин попал в опалу и был подвергнут изощренной пытке – медленной смерти в склепе вместе с другими приговоренными.

Опальный склеп

Виталий Семёнов

1

Он, несомненно, стал жертвой чьих-то интриг. И до последнего момента не мог поверить, что попал в опалу.

Почему? За что? Ведь за всю жизнь, за все годы, что он верой и правдой служил государю, которого всегда именовал не иначе, как Батюшка, Борис не стребовал с ходоков и просителей ни полушки.

И, словно инок-отшельник, относящийся ко всему живому как к чудесному творению Господа, воспринимал и обиженных холопов, и уважаемых бояр практически одинаково.

Борис, действительно, был истово верующим и некоторые окружающие даже считали его за настоящего православного ревнителя добродетели, почти святого. Злые языки говорили, якобы он и вовсе блаженный. Но были и те, что считали, будто Борис ведёт себя так в каких-то своих, корыстных целях – чтобы выслужиться или иметь покровителей среди высшего духовенства, приближенного к государю.

Возможно, именно по этой причине кто-то затаил к нему зависть и злобу. Но кто написал повелителю донос на несчастного молодого человека, сам он выяснить не мог. Ему даже не дали шанса оправдаться. Опричники ворвались в его опочивальню глубокой ночью. Выволокли из тёплой постели на мороз в одном исподнем, бросили в сани лицом вниз, на руки и ноги накинули путы.

Лишь возница сжалился над ним – набросил на дрожавшего от жуткого холода и бессильной ярости Бориса старый рваный тулуп.

Когда его увозили со двора, Борис услышал крики и плач домашних – молодой жены с двумя сыновьями-погодками, пожилого больного отца, младшего брата и челяди. Всех их также вытащили на мороз то ли для расправы, то ли для пленения. Можно было не сомневаться, что их также ожидала незавидная участь. Борис молился только о том, чтобы его родных оставили в живых, об имении он уже не думал.

Скорее всего, огромный хозяйский дом, несколько хозяйственных построек и домишек холопских семей должны были в скором времени прибрать к рукам сами доносчики.

Впрочем, ему в чём-то повезло. Около трёх месяцев он провёл в остроге, но ни разу его не водили в пыточную. У Бориса даже появилась надежда, что его ноги не жгли огнём, не распинали на дыбе, не вырывали язык и ноздри именно по велению царя.