Барин умирал

Барин умирал

Виталий Левченко

В поместье Сибирской губернии приезжает новый барин Буселов, в прошлом искусный мастер увеселительных маскарадов для царского двора. Крестьяне быстро убеждаются, какого рода развлечения на самом деле готовит для них барин.

Виталий Левченко

Барин умирал

Про имение Шпасс по Сибирской губернии ходила нехорошая молва. С той поры, как там поселился хромой барин Буселов, село Назарово, возле которого располагалось имение, торговый люд объезжал стороной.

Еще несколько лет назад Шпасс ничем дурным не отличалось и название носило другое: Тихое.

Проживал в этой вотчине боярин Кошкин, старик спокойного нрава. Наследников не имел, и после кончины его владение было пожаловано государем в имущество барину Буселову Махею Алексеевичу.

Пошел по уезду шепот, будто получил имение Буселов, а также еще несколько вотчин в разных губерниях, не за особые заслуги пред Отечеством, а за большую смекалку в устроении увеселительных маскарадов для государева двора; и вроде на одном таком празднестве пороховая шутиха угодила ему в колено; с того случая он захромал и был отпущен на покой в дарованное ему имение и награжден грамотой, в которой говорилось, что обладатель сей протекции милость от Царя Государства Российского имеет и судам надворным не подвластен, тем паче губернаторы и другие лица, по местам законность хранящие, помещику Буселову Махею Алексеевичу не указ.

Про диковинную грамоту сельчане услышали уж потом – от дьячка Овинникова, который рассказал о ней у погоста, приходя в себя после барских забав.

Началась беда сразу по приезду Буселова. За месяц до того в имение тянулись обозы с поклажей, в телегах чинно восседала одетая праздно челядь. Затем в один из дней по Назарово прокатилась тонкая, в изгибах, багровая карета. Впереди и позади кареты двигались всадники с алебардами, по обмундированию – служивые, но вид имеющие сомнительный и недобрый. Мужики снимали шапки и кланялись. Бабы хоронились за плетнями. Полянка, девчушка любопытная, уже почти девка, не удержавшись, выбежала со двора.

– Куды, балмошная! – Андрей Лоскутин, отец, схватил ее за руку. Карета остановилась. И почудилось Андрею сквозь кисейную занавеску ее окошка нечто такое, что заставило его перекреститься. Дверца открылась, и Лоскутин облегченно вздохнул: «Привиделось, спаси, Господи, и помилуй!». Но когда Буселов вышел из кареты и, откинув рукой в перчатке локон витого рыжего парика, взглянул на Полянку, Андрей снова почувствовал страх.