Лемминг Белого Склона

А в глазах колдуна клубилась тьма девяти осенних ночей, тьма тех глубин, куда уходят корни мудрости, тьма той бездны, что неведома людям.

Альвар молчал, охваченный ужасом и восторгом, и казалось ему, что на шею наброшена петля из хладных кишок мертвеца, и что настал час прокатиться на коне Повелителя Павших. А Тунд выносил приговор:

– Сегодня я отомкну святилище. И ты поклянёшься пред ликом Ужасного, пред его алтарём, залитым брагой жизни, поклянёшься на кольце и на крови, что исполнишь моё требование. Коль скоро всё обернётся удачно, и лебедь ожерелий ответит взаимностью на твою любовь, и родится у вас потомок мужского пола… Ты посвятишь его Эрлингу асу, Высокому, Мрачному, Седому, божеству войны, смерти и колдовства, покровителю скальдов и странников.

Ты посвятишь своего сына Тому, Чьё тайное имя – Один, Одержимый, или падёт на тебя твоя кровь.

Что ты скажешь мне, сын конунга?

– Ты желаешь, чтобы я обрёк своего сына смерти? – тихо спросил Альвар. Сердце его сжималось от страха, в груди залёг озноб, а рёбра покрылись инеем, но губы упрямо крошили слова.

 – Ты принесёшь его в жертву своему богу, зарежешь на алтаре, как барана? Как раба? Скажи, какой мне тогда прок в твоём совете?

– Я желаю, чтобы ты обрёк своего сына смерти, – столь же тихо отвечал хладнокровный чародей, – но я не стану резать его или душить – к чему такая жертва? Нет, мой несчастный гость, я один из последних годи, кто воистину знает, как посылать требы богам. Когда твоему сыну сравняется четырнадцать зим, приведи его сюда.

Мы будем с ним беседовать. И если я сочту, что он годится, и он сочтёт, что ему годится мой бог, – я совершу над ним обряд посвящения. А потом пускай идёт, куда хочет и живёт, как хочет. Но во всех делах, начинаниях и странствиях с ним пребудет милость и проклятие Эрлинга. Тень ворона станет и его тенью. Понимаешь?

Отлегло. Стужа отпустила сердце, и оно забилось, как кузнечный молот, и вздох облегчения разорвал грудь молодого королевича, как гейзер раскалывает камень.

– Испугал ты меня, добрый хозяин, – признался Альвар. – Я понял. Я согласен.

– Ничего-то ты не понял, сын конунга, – отвернулся Тунд, глядя в пламя, – ну да это теперь не мои трудности. До вечера отдыхай, осмотрись тут, но в горы далеко не заходи: сюда забредают варги. И кое-кто похуже.

– А если у нас родится дочь или вовсе никто не родится? – попытался пошутить Альвар.

– Ну тогда – да возьмут тебя тролли и твою любимую тоже, – прохладно молвил Тунд.