Лемминг Белого Склона

– Попробуем иначе, – не растерялся Тунд. – Знаешь, под каким именем Эрлинг Всеотец явился к своему воспитаннику, Гейррёду конунгу?

– Под именем «Гримнир», то есть «Носящий маску».

– Смышлёный юноша, – похвалил Тунд. – А поскольку так случилось, что ты обратился за советом как раз к годи Эрлинга, то есть Гримнира, то ничего я тебе не присоветую, кроме как изготовить волшебную личину, изменить свой облик и явиться к желанной деве статным заморским красавцем, а не мерзким носатым карликом.

– Воистину, чего уж проще, – пробормотал Альвар.

– Работать придётся здесь, – обрадовал Тунд, – и по ночам. Сразу предупреждаю: не одну ночь. Ты будешь ковать, а я – заклинать маску, иначе чары не подействуют. Если всё пройдёт как должно, ты сможешь полностью сменить облик, превратиться в человека из народа Верольд, и даже мать родная тебя не отличит от верда. Придётся, правда, изучить их обычаи, придумать себе новое имя и родословную, но это уже не мои заботы. По нраву ли тебе мой замысел?

– Не по нраву, – честно сказал Альвар, – но, думается, выбор небогат.

– Придержи постромки, горячий горный парень, – прищурился старик, – ибо ныне речь у нас пойдёт об оплате.

– Вот я растяпа! – Альвар с досадой и звоном хватил себя ладонью по лбу, потом побежал в пещеру, стукнул дверью кузницы Флоки, который стоял там и подслушивал, извинился, зацепил тележку с углём, перепугал стадо гусей и пастушонка, который их собирал, снова извинился, развязал свою дорожную торбу, достал увесистый кошель, поскользнулся на лестнице, прибежал обратно в кузню и вывалил перед Тундом содержимое.

– Пригодна ли плата? – спросил, переводя дух.

Годи неряшливо перебрал золотые и серебряные монеты, перстни и самоцветы, роскошным шёлковым платком вытер сажу с трубки, коснулся рубиновых чёток. Усмехнулся.

– Хрейна Кьяларсдоттир передаёт привет и поклон, – сказал Альвар.

– И ты кланяйся от меня матушке, – Тунд смёл сокровища, словно стеклянные безделушки, в кошель, и повесил на пояс, а чётки бережно положил в карман.

– Назови, сколько ты хочешь.

– Не СКОЛЬКО, мой щедрый гость, а ЧТО, – без тени улыбки возразил Тунд. И в его голосе скрипели ветви Мирового Древа на холодном ветру, и кричали ненасытные вороны, и торжествующе завывали волки, и капала кровь с обагрённого копья, которым Эрлинг Всеотец принёс себя в жертву себе же.