Я, Иосиф Прекрасный

А Сенека уже организовал убийство Британика. Вчера к нему во дворец приходил сенатор Натал и сразу, едва они возлегли за пиршественный стол, заговорил о том, что есть заговор Пизона с целью убийства императора.

– Остановись, друг мой. Я плохо слышу в последнее время, да и говорю только о поэзии.

Сенека указал взглядом в сторону рабов, а потом пригласил Натала погулять в саду. Молча слушал сенатора и друга. Презрительно улыбнулся.

– Если заговорщики решили поставить Пизона императором, то неужели я, родственник клана Юлиев-Клавдиев, стану помогать ему?

– Сенека, я хотел сказать тебе о твоей выгоде.

– Пока не вижу её.

– Вот она: после убийства Нерона ты вместе с Октавией и Антонией пойдёшь в лагерь претория, где дочери божественного Клавдия объявят тебя императором и мужем Антонии.

– Хм… – криво усмехнулся драматург, – Антония знает об этом плане?

– Да. Она согласна. Она готова на всё, чтобы уничтожить Нерона. А ты, Сенека?

– Есть ещё Августина.

– Мы запрём её во дворце.

– Да, – задумчиво протянул драматург. – Знаю… странно… Вот загадка человеческой души.

Сенека остановился. Его мозг, изощрённый придворными интригами времён Тиберия, Калигулы, Клавдия, заработал, как всегда, эффектно и быстро. Он не мог возглавить заговорщиков, потому что их было много, сотни. А это означало, что после убийства Нерона вся империя должна была узнать имена убийц и вожака заговора. Полководцы и легионы будут возмущены, что убийца стал императором.

И вдруг в сад вбежал посланец Акты и протянул Сенеке клочок папируса. В записке Акта сообщала, что Нерон решил ограбить его банк на Сабуре. Сенека протянул клочок папируса Наталу. Тот вздохнул и сокрушённо покачал головой.

– И этого человека мы называем «божественным».

– Натал, ты не понял.

– А что я должен был … – Натал умолк, потрясённый догадкой, что для Нерона можно было устроить ловушку.

У него дух перехватило от мысли, что задумал Сенека.

– Это будет Нерон. Как только он войдёт в банк, закройте двери и убейте его. Каждый из вас получит миллион сестерциев, свободу, достоинство «всадника».

Неумный человек остался бы дома, но Сенека знал, что лучше находиться в банке вместе с Наталом.