Я, Иосиф Прекрасный

Пятьдесят дней он ничего не ел, находясь в долине на границе Галилеи и Сирии перед городом Птолемаида, где стоял огромный лагерь с тремя римскими легионами и сирийскими союзниками. Римская армия готова была выступить в поход в любой день, в любой час, чтобы уничтожить евреев по приказу императора Калигулы. Он пришёл в ярость, когда узнал, что евреи отказались поставить в своём Храме его статую и тем самым отказались признать Калигулу богом.

Аристобул, как и подобало фарисею, сидел за столом, потупив взгляд, и торопливо ел, чтобы только утолить голод, а не для того, чтобы испытать греховное удовольствие от еды.

Перед тем, как взять пышную булочку или лепёшку с подноса, он тыльной стороной пальцев правой руки касался хранилищ с Шемой и тихо, быстро говорил: «Боже, позволь мне это сделать». Он макал хлеб в масло, не желая прикасаться к мёду и прочим вкусностям, съедал кусок и вновь прикасался пальцами к хранилищу, говоря: «Благодарю тебя, Боже».

Детям фарисей казался смешным, и ещё несколько минут назад, они плотно сжимали губы, чтобы не рассмеяться.

Они не знали, что произошло в долине перед Птолемаидой. Зато дети знали, что их мать была из царского рода Асмонеев, которые когда-то, очень давно, правили еврейским народом.

– Между прочим, – шёпотом сказала Береника, глядя на своих дочерей, – вчера я хотела настукать вас полотенцем по ногам, но пожалела.

От этих слов матери слёзы вновь брызнули из глаз на лица девочек. От чувства вселенского горя они стали задыхаться.

– Вот как! Ты хотела нас настукать! За что?!

– За то, что вы нарочно цветы затоптали в саду.

– Нас не было там. Они сами затоптались.

Конечно, Береника только сейчас поняла, что девочки уничтожили цветы, чтобы отомстить матери за её любовь к младшенькому сыну. И она мягко сказала девочкам:

– Когда вы были маленькими детьми, я так же занималась с каждой из вас.

Но старшие дети не помнили своё прошлое, зато они хорошо видели, что Береника забыла их. В детских душах было горе.

– Вчера ты подошла к нам, чтобы поправить одеяло. Ты уже взяла его, но он закричал там, где-то, – с трудом заговорила Мариамма, указывая пальчиком в сторону и строго глядя на свою маму. – И ты убежала. Не поправила. А мы пошли и затоптали твои цветы, нарочно! Ты во всём виновата, и ещё настукать нас хотела ни за что!

И они опять заплакали, считая Беренику великой преступницей.

Аристобул, помимо своего желания, мысленно видел то, что произошло в долине.