Я, Иосиф Прекрасный

Божественный слюнтяй озлоблялся и, рыча, отвечал ударами на удары. И, взъярённый от позорящих его титул кровавых отметин, злорадно смеясь, он, в свою очередь, с удовольствием царапал лицо благородной патрицианки.

Вероятно, в предчувствии будущих драк с императором, Поппея, когда она ещё не была знакома с Нероном, закрывала своё лицо повязкой. И никогда не выходила без неё на улицу. Теперь же оцарапанная божественными руками Нерона, она имела повод, чтобы выходить на улицу с тщательно закрытым лицом.

Тегеллин напряжённо наблюдал схватку двух любовников через щелку двери и в нужный момент врывался в спальню, чтобы остановить свирепую драку.

Когда Нерон покидал благородную патрицианку, осыпаемый народной, грубой бранью, какую можно было услышать только от проституток в лупанарах, то был уверен, что обязательно женится на ней. Когда он покидал Акту, то был уверен, что обязательно женится на ней…

Нерон тряхнул головой. Нужно было придумать план, как заманить божественную мать в ловушку, ведь он с ней давно не оставался наедине.

– Тегеллин, позови Сенеку.

Глава вторая

Так как её дети быстро ели и молчали, то она, ожидавшая от них похвалы, с улыбкой на лице спросила:

– Ну, что, вкусно?

Девочки Мариамма и Мария – семи и восьми лет – и её старший сын Александр с набитыми ртами утвердительно закивали головами, глядя на свою красивую маму, а рядом с ней прозвучали торопливый глоток, потом вздох и звонкий крик:

– А мне не вкусно!

Её младшенький трёхлетний сын Иосиф после крика стукнул левой ладошкой по столу и, торопливо взяв с тарелки двумя руками следующий сладкий пирожок, сунул его себе в рот и с большим удовольствием начал есть.

Береника, вдова Матфея, не придала никакого значения словам её младшего сына, но они стали последней каплей переполнившей чашу терпения старших детей. Слёзы брызнули из глаз двух девочек, и Александр шумно дёрнул носом, и положил недоеденный пирожок на поднос.

Не понимая поведение детей, она хотела спросить: что произошло? Но уже в следующее мгновенье дочь Мариамма сердито крикнула матери:

– Ты не любишь нас!

За столом, кроме детей и матери, сидели два их родственника, фарисей Аристобул, и священник Храма Элиазар.

Две недели назад Аристобула привезли на повозке в Иерусалим его товарищи по секте.