Детство на тёмной стороне Луны

Матвей, сильно горбатясь, убегал зимой и летом по огороду под берег реки и уходил в лес или в центр села. А брат появлялся в нашем доме только ночью, а рано утром – исчезал.

А мать воевала каждый день!

Весной ей дали пять суток ареста.

Она вернулась домой весёлая и энергичная. Погрозила кулаком Божьей Матери.

– Я вам отмешшу!

Ей дали десять суток… И она работала на стройке. В рабочий день приходила домой, притихшая. Но едва закончился срок наказания, мать вновь погрозила иконе кулаком.

– Я вам отмешшу

Летом она получила пятнадцать суток.

Вернулась домой и вновь погрозила иконе.

– Я вам отмешу!

Я мечтал о смерти. Я стонал, когда утром просыпался, и понимал, что я живой. И брат, просыпаясь, говорил: «Хоть бы не проснуться».

Тётя Нюра сказала матери:

– Валька, будь осторожней. На «зону» попадёшь.

– Да плевать я хотела!

Красногорские женщины тоже ей говорили, что она попадёт в тюрьму. А мать сильно стучала кулаком в свою грудь и со стоном кричала:

– Да как вы не можете понять, что они не стоят меня! Не могу я унижаться перед ними!

– Пожалей детей…

– Да пускай они все подохнут на хер! Не нужны они мне!

И мать каждый день «лаялась» по многу часов на улице и нападала с дракой на баб.

И они вновь собирали волосы и уходили в милицию.

В начале декабря 1957 года наша мать начала прятаться в лесу. Весь день находилась там. Я приходил к ней в лес. Она сидела на корточках на опушке леса, высматривала дорогу и переулок. А дома у нас с утра до вечера сидели милиционеры, курили папиросы, плевали на пол и смотрели в окно.

Я ждал мать на улице. Она поздно вечером возвращалась домой. Матвей из-за печки тихо говорил:

– Валька, отступись от них.

– Я им отмешшу!

– Посодют тебя.

– Ничего мне не будет, – задорно отвечала мать.

И рано утром она убегала в лес.

Поздно вечером я гонял палкой по улице ледышку, ждал мать. А перед нашим домиком прохаживался милиционер в гражданской одежде. Из сумрачной улицы вышла наша мать. Она шла очень быстро.

Милиционер метнулся к ней и показал свою книжку. И мать, не сбавляя быстроту шагов, прошла мимо домика, опустив низко голову. Меня она, конечно, не заметила. Мать шла настолько быстро, что милиционер бежал за ней по улице.

Когда я сказал Матвею и Кольке, что нашу мать арестовал «мильтон», они приняли мои слова равнодушно, потому что не любили её. И она им давно надоела своими криками и драками. А я был в ужасе.

– Ну, теперь всё, – сказала тётя Нюра.