НОЧЬ

– А где… – он завертел головой, выискивая и не находя, и Рита подошла ближе. Она скрипнула второй створкой шкафчика, после чего взяла с самого края жёлтый коробок, слегка стёсанный по краям.

– Держи.

– Пасибочки, – он кивнул, забирая то, что выглядело небольшим презентом, но не являлось, поскольку было дано на время.

– Не могу сказать «на здоровье». Так что пусть будет «пожалуйста».

Спички тихо шелохнулись, озвучивая примерно наполовину заполнявшую коробок пустоту.

– Ну не всем же быть спортсменами.

– Да какая я спортсменка уже. Так – душа пропащая.

– Не в этих местах о пропащих душах… – он как-то мрачновато хмыкнул, и она хотела спросить, о чём речь, но его дальнейшие действия оборвали ход мыслей.

Юра вытащил спичку и уже отвёл кисть чуть назад, занеся головку над полосой серы как топор над дровиной.

– Не здесь.

– Чего?

– Говорю, на улице закуришь. Спички положи там… где-нибудь…

Рита поняла, что не в состоянии вот так сходу сообразить, где во дворе можно пристроить спичечный коробок.

Потом она заметила, что Юра внимательно смотрит на неё. Внимательно – и почти с вызовом. Она попыталась, было, открыть рот…

– Не хочешь, чтоб курил? – Юра прищурился, но совсем слегка. Затем кивнул, как будто всё ж таки рубанул тем самым топором. – Не буду. Вот с этого самого дня. Точнее, ночи.

Он шлёпнул ладонью по крышке стола, а когда поднял руку, там остался лежать коробок. Рядом примостилась одинокая спичка.

Брови Риты растерянно поползли вверх.

– Я…

Но его рука уже исчезала в кармане.

– Вот, – рядом с коробком брякнула о стол зажигалка. – Не смотри, что сломанная. На добрую память.

Рита почувствовала, как сгорел в так ничем и не разожжённом пламени последний предохранитель. И хотя она не была уверена, «горят» предохранители или «перегорают» – знала только, что обычно это происходит не в огне – ей самой было уже «до лампочки». Осталась только злость. Не сильная, но ощутимая. И держать её внутри дальше совершенно не хотелось.

– Ну что? – она вопросительно развела руками. – Ты впечатление хотел произвести? Ну произвёл. Иди, Юр, иди. Тихой тебе смены.

Так просто развернуться и выйти он конечно же не мог. А потому ещё пару секунд смотрел на неё.

– Ну ты даёшь, – его голова качнулась чуть в сторону, и это было нехорошее восхищение. Взгляд соскользнул с Риты, но больше ни на чём не сфокусировался. – Кто ж в таких обстоятельствах «тихой смены» желает?..